Подвижники веры

Протоиерей Тихон Пелих (1895-1983)


Протоиерей Тихон Пелих (1895-1983)
Протоиерей Тихон Пелих (1895-1983)

Наша первая встреча с отцом Тихоном состоялась поздней осенью 1980 года в храме во имя Покрова Пресвятой Богородицы, что в деревне Акулово. Впоследствии батюшка заметил: «На нашу встречу была воля Божия».

Во время литургии принимали исповедь двое: молодой темноволосый священник и худенький, почти прозрачный старец в светлом ореоле седых волос. К старенькому батюшке стояла большая очередь исповедников.

Спустя годы батюшка Тихон признался: «Деточка, ты еще не знаешь, как тяжело с народом. Я исповедником был... Люди приходят, плачут о грехах своих. Некоторые плачут, другие спокойно исповедуются...»

Иногда отец Тихон касался в разговоре эпизодов из своей биографии.

Он родился в простой семье в 1895 году, в шесть лет остался сиротой и по ходатайству приходского священника был принят на воспитание в дворянскую семью. После революции учился в Московском университете и одновременно был вольнослушателем Московской Духовной академии, а также выполнял послушание ночного сторожа в Марфо-Мариинской обители, после закрытия которой духовник передал ему на хранение антиминсы монастырских храмов. В 1929 году Тихон Пелих служил пономарем и чтецом в храме во имя святителя Николая в Пыжах, где в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы архиепископ Варлаам (Ряшенцев) посвятил его в стихарь. Когда церковь закрыли, он перешел в храм во имя святителя Николая в Кузнецах.

После окончания университета Тихон Тихонович был направлен преподавать в Сергиев Посад, и в Троице-Сергиевой Лавре духовно сблизился с последним наместником Лавры, преподобномучеником архимандритом Кронидом (Любимовым), который в тридцатые годы благословил его принять на хранение антиминсы лаврских храмов.

В Сергиевом Посаде Тихон Тихонович Пелих снимал комнату в мезонине дома, приобретенного для своих духовных чад Даниловским архимандритом Георгием (Лавровым), канонизированным в 2000 году. Это оказалось промыслительно: хозяйкой мезонина была духовная дочь отца Георгия, Татьяна Борисовна Мельникова. После возвращения Татьяны Борисовны из ссылки Тихон Тихонович стал ее мужем. Новобрачных обвенчал в Киржаче духовник жениха, протоиерей Вениамин Воронцов – впоследствии митрополит Ленинградский Елевферий. Во время Великой Отечественной войны из-за плохого зрения Тихон Пелих служил в стройбате под Москвой. Домой он вернулся на Пасху 1945 года. Вскоре после открытия Троице-Сергиевой Лавры, 1 августа 1946 года, в день памяти преподобного Серафима, с которым у него было связано особое духовное событие, Тихона Тихоновича рукоположили во диакона, а 26 августа 1947 года – во иерея. Благодаря пению Татьяны Борисовны в церковном хоре, супруги Пелихи познакомились с будущим епископом Вениамином (Миловым), которому много помогали в тяжелые годы его пребывания в ссылке (1949-1954). В 1950 году батюшка Тихон служил вторым священником в церкви святого пророка Илии города Загорска (Сергиева Посада), а в 1951 году был назначен настоятелем этого храма.

На первом этаже дома, где жили отец Тихон с матушкой Татьяной, в небольшой комнатке ютились две замечательные матушки, – монахиня Михаила (Мария Кузьминична Шитова, 1893-1985) и монахиня Магдалина (Татьяна Михайловна Шуракова, 1980). Они были уже немощны. Батюшка Тихон часто причащал их, приходили и иеромонахи Троице-Сергиевой лавры. Игумен Косма (Алехин) вспоминал, как поражен был условиями, в которых они жили: «У нас – хоромы, а такие чудесные матушки – в крохотной комнатенке». Познакомились и подружились монахини в Сиблаге (Сибирском исправительно-трудовом лагере) НКВД Алтайского края в начале 1930-х годов. Мария Кузьминична была арестована в 1933 году и осуждена по знаменитой 58 статье на три года исправительно-трудовых лагерей. В лагерной больнице она работала врачом, а Татьяна Михайловна – санитаркой.

Татьяна Шуракова (мать Магдалина) была женщиной простой души и детской веры. Ее приговорили в начале 1930-х годов по той же 58-й статье на десять лет ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей). Но это так долго! Господи! Она решила просить Божию Матерь: «Матерь Божия! Возьми на себя пять лет». Просила неотступно до тех пор, пока в сердце не возвеяла тишина, и она поняла, что молитва ее была услышана. Осталось еще пять лет – как долго! Не вынести. Стала матушка просить Святителя Николая взять на себя два с половиной года. Просила горячо, – спустя ровно два с половиной года ее отпустили, сократив срок за идеальную чистоту в помещении. Однажды матушка Магдалина видела во сне, что стояла литургию в огромном, прекрасном, сияющем храме у западных врат. Народа было немного. Служба шла благоговейно: служил священник, весь объятый пламенем, в котором она узнала отца Тихона Пелиха. Он держал Чашу и приобщал прямо из нее. Некий Голос повелел Магдалине подойти к Святому Причастию. «Господи! я не готова, я недостойна!» Но Голос звал, и ей пришлось идти: в Чаше лежал Богомладенец. В слезах и трепете матушка проснулась и попросила батюшку Тихона спуститься к ней. Он молча выслушал, посоветовал не принимать сон во внимание и ушел. Она поняла, что во сне ей было показано, что батюшка уже при жизни был удостоен служения в Царствии Небесном. Молодой иеромонах Косма часто приходил причащать матушек, но не всегда был в мирном состоянии: «Иду, а на сердце – буря, клокочет все». Приходил, молча ставил Святые Дары, а мать Магдалина прежде чтения им Правила ко Святому Причащению просила посидеть, послушать о том, какое с ней случилось искушение.

Молодой и горячий батюшка с трудом оставался спокойным: какие разговоры могут быть перед причастием? Однако смирялся, садился и слушал. Магдалина неспешно начинала рассказывать что-то, и неожиданно по келье разливалась неземная тишина, в сердце воцарялся покой. Матушка прекращала свой рассказ и говорила: «Вот теперь начинай Правило».

Мать Михаила была очень строга. Постриг над ней совершал владыка Мануил в 1932 году в Алма-Ате. Перед этим она выбрала себе в восприемницы свою духовную мать, схимонахиню Олимпиаду (Иванову Ольгу Ивановну). Та избрала для нее имя в постриге Евпраксия, но Мария Кузьминична глубоко переживала свое недостоинство и решила молиться Архистратигу Божию Михаилу, чтобы он взял ее под свое покровительство. В день пострига Олимпиада внезапно сказала, что имя Марии должно быть в постриге Михаила. Женщины пришли к владыке, все ему рассказали, – тот промолчал и начал чин пострижения. Когда владыка дошел до перемены имени вновь постригаемой, он вдруг замолчал и некоторое время медлил. Затем медленно, по слогам, словно против воли произнес: «Ми-ха-и-ла». Архистратиг принял Марию Кузьминичну под свой покров. По окончании пострига матушка Михаила спросила у владыки, отчего он замедлил при наречении имени. Тот признался, что вначале решил смирить обеих монахинь, – одну за откровения, чтобы не возгордилась; вторую за своеволие и выбрал какое-то труднопроизносимое имя для постригаемой, но при наречении забыл его и услышал внутренний голос. Дух повелел ему не омрачать торжественный день: «Имя ей – Ми-ха-и-ла». Владыка лишь повторил. Перед пострижением он отправил телеграмму духовному отцу Марии: «Именинница шлет имениннику приглашение на именины». Вскоре пришел ответ: «Поздравляю именинницу с именинами». Такими были соседи старца Тихона по дому.

Прихожане называли отца Тихона «венчальным батюшкой». Супружеские пары, которые он обвенчал и благословил на будущую жизнь, создавали дружные, крепкие семьи. Поэтому особенно чтили его студенты семинарии и Академии Троице-Сергиевой Лавры, духовником которых назначил отца Тихона Патриарх Алексий I. Батюшка окормлял не только семинаристов, но и монашествующих, насельников монастыря: с сердечной теплотой и благоговением вспоминал его игумен Виссарион (Остапенко), который также приходил причащать матушек Михаилу и Магдалину. Отец Виссарион рассказывал, как однажды его попросили передать батюшке Тихону баночку красной икры. Он принес банку протоиерею Тихону Пелиху, но тот не стал брать: «Это – не мне». Молодой иеромонах огорчился и подосадовал, пробовал настоять, но старец упорно отказывался принять подарок. Действительно, оказалось, что произошло недоразумение, и икра предназначалась архимандриту Тихону (Агрикову), которого также чрезвычайно почитали.

Когда мы познакомились с отцом Тихоном, он был уже на покое и жил при храме во имя Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Акулово Одинцовского района.

В памяти запечатлелись картины: вдоль аллеи благоухающих тополей спешишь на службу и, добежав до церковной ограды, вдруг увидишь, как один из послушников, бережно поддерживая, ведет батюшку Тихона в храм.

С замиранием сердца подходишь, глазами спрашивая у послушника позволения, и затем принимаешь благословение у земного ангела.

Вспоминается храм Покрова после окончания вечернего богослужения: в темноте среди мерцающих звездочек лампад догорают последние свечи. Стайка прихожан ждет отца настоятеля, а из северных врат алтаря незаметно выходит отец Тихон в сопровождении одного из своих помощников и неспешно прикладывается к иконам, словно скользя в прозрачной, голубоватой от ладана дымке.

Помню, как однажды на Светлой седмице, благословляя, старец подарил мне яркое, красивое малиновое яичко и похристосовался.

От неожиданной радости сердце расплавилось любовью. Спустя два дня вновь встретила отца Тихона: тот перед службой отдыхал на лавочке в палисаднике. Не в силах сдержать порыв благодарной любви, я подбежала к нему: «Батюшка! Христос Воскресе!» – и как-то по-детски сама поцеловала старца, словно родного дедушку. Он радостно рассмеялся, а потом заторопился в церковь. В памяти сердечной образ батюшки прежде всего напоминает о радостном, пасхальном свете.

Глубоко чтил отец Тихон свою матушку, Татьяну Борисовну. Когда батюшку спрашивали, как он смог стяжать терпение и кротость, дар прозорливости, батюшка с нежной любовью указывал на свою супругу: «Я стал таким благодаря своей матушке. Матушка моя меня таким сделала, ее благодарите».

Однажды мне пришлось дежурить в крошечной келейке старца Тихона и матушки Татьяны. Батюшка тихо про себя посмеивался чему-то. Старенькая Татьяна Борисовна недоумевала: «Что ты все смеешься, батюшка? Все смеешься, как дурачок». «Я и есть дурачок, матушка», – рассмеялся отец Тихон. «Ну, какой же ты дурачок, батюшка?» – укоризненно спрашивала матушка. «Конечно, дурачок, дурачок убогонький, – весело шутил старец. – Дурачком, матушка, лучше быть, ответственности меньше!»

Со временем моя исповедь у отца Тихона стала регулярной. Постепенно оттаивало сердце, отмывая слезами грязь греха и дурных воспоминаний... Во время исповеди старец внимательно слушал, ласково приговаривая время от времени: «Да, да...». В основном он молчал, молился и молитвой растапливал душу, раскрывая ее к покаянию.

Иногда, затрудняясь в немедленном ответе, батюшка приостанавливал исповедь, поднимался со своей низкой скамеечки и уходил в алтарь. Помолившись, он возвращался и отвечал исповеднику на его вопрос или недоумение. Говорить с ним было нисколько не страшно, он никуда не торопил и искренне скорбел вместе с исповедующимся о помрачении души. Один горестный вздох старца вызывал сердечное сокрушение и слезы. Поистине казалось, что плакало не только сердце но что каждая клеточка тела рыдала от великого стыда перед Милостивым Господом и оттого, что даже такой грешной душе возможно прощение.

Отец Тихон особенно отмечал, что в наше время очень много несчастных, больных людей. В основном встречаются изломанные, искореженные души, к которым необходим исключительно бережный подход. Как-то заметила, что скорбные обстоятельства оттеняют, делают ярче светлые стороны жизни.

«Да, – согласился батюшка, – горе через радость узнаешь. А если горя не узнаешь, то и радости не узнаешь».

Вновь на исповеди у старца: «Нужно чаще, чаще к Матери Божией прибегать. Я всегда к Ней прибегал, Она меня спасала. О Пречистая, Пренепорочная Владычице наша Богородице, Царице Небесная, просвети ум мой, просвети сердце мое, очисти душу мою от скверны, вразуми меня и научи. Царице Небесная, Владычице Пресвятая, видишь скорбь мою и немощь мою, вразуми, научи меня. Молись Ей, деточка, своими словами. Сама Пречистая Богородица воспитала русских матерей». Отношение старца к Богоматери было особым: он был необычайно близок к Ней и обращался, как к родному человеку.

На вопрос о том, как следует молиться о некрещеных людях, отец Тихон отвечал: «Молиться о них нужно просто: Спаси и помилуй, Господи, такого-то. Господь Сам все устроит, деточка».

Со слезами в беседе однажды высказала горькую сердечную скорбь о том, что гибнет Россия и русский народ: «Так, деточка. Но надо стараться не думать об этом. Правда Божия совершается на земле».

Старец советовал относиться к тем, кто был с детства воспитан в антихристианской традиции, с христианской любовью, как к братьям, но с большой осторожностью допускать их к сердцу церковному – богослужению. «Суд Божий совершается на земле», – часто повторял отец Тихон. Он относился к рассуждениям о грядущих временах очень осторожно, не особенно поощряя их, поскольку сроки знает один Господь. Можно ошибиться, высказывая свои предположения, и повредить души тех, кто доверяет твоему слову.

Очень любил батюшка богослужение и охотно благословлял петь и читать в церкви: «Славить Бога – святое дело».

Старец не мог унизить, оскорбить жестоким и грубым словом, хотя иногда бывал настойчивым в своей строгости. На хульные и хвальные помыслы батюшка советовал совсем не обращать внимания: «Это враг испытывает». Осуждения старец не терпел и относился к этому столь распространенному греху крайне серьезно: «Надо сейчас же бросить. Бог за осуждение карает!».

На мой вопрос о том, обязательно ли передавать для прочтения духовнику подробное описание своих грехов, если, написав их, чувствуешь глубокое успокоение совести, отец Тихон ответил, что это необязательно. Душевный мир свидетельствует о прощении их Господом. Прийдя же после этого на исповедь, достаточно кратко обозначить погрешения.

Отец Тихон Пелих свято чтил монашество, но иногда благословлял проходить монашескую жизнь в миру. Он был противником игры в полумонашескую жизнь, практики так называемых духовных браков: «Никаких духовных браков».

Сам он хотел принять постриг и, подписывая прошение, написал: «Скорбящий от чрева матери своея». Но ради дорогой матушки Татьяны не принял, а после ее кончины уж не успел.

Часто отец Тихон повторял: «Я знаю, что ничего не знаю». На вопрос о том, как быть, если нет духовного руководства или нет никакой возможности получить духовный совет, батюшка советовал глубже изучать историю Православной Церкви, рекомендовал читать лекции по Церковной истории В. В. Болотова, чтобы уметь разбираться в церковных вопросах и нестроениях.

Старец старался глубоко в сердце вложить понятие о том, что «в жизни нет ничего случайного. Все закономерно».

Всегда, во всех жизненных обстоятельствах, он учил говорить только правду, советуя откровенность.

Особенно почтительно отец Тихон относился к родителям. Он просил детей молиться за своих родителей со слезами, всем сердцем.

К хлебу старец относился благоговейно, не позволяя ржаную буханку называть «черным хлебом», но только ржаным. Одолеваемый внутренней печалью от тяжелого впечатления, как-то со скорбью батюшка рассказал, до какого страшного кощунства может дойти в своей злобе человек, используя просфоры и другую святыню для колдовства, для зла.

На вопрос о том, можно ли уехать из Москвы навсегда, батюшка ответил: «Можно, но только недалеко». Когда ему передали мрачное пророчество иеросхимонаха Сампсона (Сиверса) о том, что на месте Москвы останется зияющая яма, старец тихо заметил: «А мы в проповедях всегда говорили, что Москва – град Матери Божией».

Более всех святых батюшка Тихон почитал апостола любви, святого евангелиста Иоанна Богослова. Через всю свою жизнь отец Тихон пронес всеобъемлющую светоносную милующую любовь и скорбящее о всякой твари сердце.

В июне 1983 года душа странно затосковала, испытывая необъяснимую и нестерпимую тревогу за настоятеля. Повода для волнений не было ни малейшего. Я долго боролась со своим чувством, полагая, что оно могло быть обманчивым, неистинным. Наконец, открылась отцу Тихону. Против ожиданий старец сказал, что тревога была основательной, и благословил читать за отца настоятеля ежедневно по три главы из Евангелия от апостола Иоанна и немножко из Псалтири. 14 июня, в день празднования именин настоятеля храма, вместо «Многолетия» имениннику батюшка Тихон «перепутал» и затянул: «Со святыми упокой». Узнав об этом происшествии, старица схимонахиня Агния подтвердила: «О. В. умрет». Спустя полтора месяца настоятель с маленьким сыном выехал на машине в отпуск, попал в автомобильную катастрофу и чудом остался в живых...

Помню, как мы справляли свадьбу двух певчих в церковном домике. Торжество было светлое, радостное. Пришел из своей келейки поздравить молодых и отец Тихон. Он весело, по-детски шутил, смеялся. Одному из молодых людей, будущему священнику, гостю новобрачных, которого, как потом выяснилось, ожидала трудная судьба, батюшка подарил несколько пряников, апельсины...

Перед ужином гости подходили к отцу Тихону под благословение. По обыкновению подошла и я: «Благословите, батюшка!» – «На что тебя благословить?» – улыбаясь, спросил старец. «Домой ехать, в Москву». – «На Москву идет! Смотрите! На Москву идет!» – батюшка трепетал от смеха. Так в тот вечер в Москву мне попасть и не удалось...

Незадолго до смерти отец Тихон жаловался своему послушнику, ныне игумену: «Все меня оставят, С., все меня оставят». «Кто же вас оставит, батюшка? Я при вас неотлучно», – возражал тот. Действительно, вконец измученный хронической бессонницей послушник уехал в отпуск, не дождавшись, как оказалось, нескольких дней до кончины старца.

В 1983 году день памяти Царственных мучеников, 17 июля, пришелся на воскресенье. Уже долгое время старец был без сознания, на грани жизни и смерти. После литургии отец Тихон был еще жив. Состояние души было отчего-то особенно радостное, день стоял теплый, небо было ясное, чистое. Неожиданно прозрачная небесная синева заволоклась тучами, и полил мягкий, теплый летний дождь. Нечаянно для меня самой вырвалось: «Наверное, умер батюшка Тихон». Действительно, вечером перед всенощной подтвердилось, что старец скончался именно в те часы, около трех пополудни, в канун празднования преподобного Сергия Радонежского.

Похороны состоялись 19 июля. Я не в силах была заставить себя надеть траур и приехала в белоснежном пасхальном платке. На сердце царил мир, покой, тишина. Перед последним прощанием внезапно открылась какая-то сердечная глубина, впервые в полноте я осознала, кого потеряла в лице отца Тихона: истинного и единственного в своей жизни солнечного старца, сродного душе отца. Именно с того дня всегда живо чувствуешь его незримое присутствие, заботу и молитвенное предстательство перед Богом.

Отпевали протоиерея Тихона соборно во главе с митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием и погребли за алтарем Акуловского Покровского храма.

Прошли годы. Много было горестей, много вспыхивало радостей. Однажды в день моих именин было как-то особенно грустно. Чтобы немного развеяться, ненадолго ушла с работы, чтобы пройтись по воздуху. Вернувшись, обнаружила на столе переданный мне маленький подарок: букетик первых нарциссов и плотный бумажный конверт. Вскрыв конверт, ахнула от неожиданной радости: с фотографии ласково смотрел чудесно улыбающийся старец Тихон. Батюшка не забыл. Матушка Митрофания (Быкова) говорила: «В день ангела отец Тихон тебя принял, просветил и причастил. Все живы у Господа».

 
Автор: Галина Чинякова
Из книги: «Благодарная память сердца»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст