Литературная страничка

Отражение


Обложка: «Прошлогодний Дед Мороз. Рождественские новеллы и не только...»

Настойчиво скреблась мышь... Скреблась нагло, долго, прерывая свою работу по выгрызанию дырки в прогнивших досках всего на несколько секунд.

И как только он проваливался в сон, посреди тишины снова возникал неутомимый шорох по его пробуждению. Бутылка с выветрившимся запахом алкоголя требовала полета в дальний угол, и через десять минут была туда запущена. Зря. Мышь продолжала сверлить пол.

Девушка спала крепко, отвернувшись к стене, игнорируя раздражающую мышиную возню в подполье.

Заснуть у него не получалось, захотелось пить и курить. Пришлось встать и выйти во двор. Утро было где-то далеко за полем. Тонкими полосками белых облаков было нарезано небо. Воздух качался и плыл через двор в сторону озер. Желтеющая трава по-предательски напоминала, что осень надолго испортит дороги и настроение...

Ручка колодца была холодная и влажная. Пил из ведра, наклонив его к себе. Отражение в воде слегка смутило: взбитые вверх волосы распадались на две части, щетина была рваной и серой, глаза бесцветные и опухшие. Тусклость собственного образа, резко отличавшаяся от вчерашнего лоска, огорчила его. От раздражающих впечатлений и холода быстро побежал к дому.

Дверь, тяжелая, как ворота, долго не поддавалась, пришлось бить ее плечом. В доме было темно, но он увидел, как под ноги ему метнулась мышь.

– Пошла вон, негодяйка, – пытался сбить ее ногой. Мышь остановилась.

– Уходите немедля, они уже приближаются, а мне надо успеть убрать дом, – мышь произнесла твердо и громко.

– Это ты говоришь? – не понимая к кому он обращается, посмотрел по сторонам. Других не было, девушка спала крепко, уткнувшись в стену.

– Да, это я, мышь, говорю тебе, чтобы вы убрались поскорее. Они уже близко.

– Ты говорящая мышь? – его голос звучал, как из пустого барабана. – Мне убираться? Да это сюр какой-то. С мышью разговаривать.

– Ты же хорошо меня слышишь. Не сомневайся, это я требую, чтобы вы ушли.

– С чего ты решила говорить по-человечески?

– Ты не поймешь меня, если пищать по-мышиному. Буди свою девушку и уходите. Времени у вас мало.

Положение не поддавалось ни пониманию, ни осмыслению. Состояние было необъяснимым. Не мог вспомнить вчерашний вечер: что пил, что курил...

– Они придут, и вы им помешаете, – мышь сверлила его взглядом. Маленькая серая, с блестящими глазами и большими ушами. Обычная невнятная серая мышь так смело с ним говорила!

– Мы должны уйти, потому что они должны прийти... Они – кто? – спросил Костя.

– Волхвы.

– Гномы из сказки, что ли? – голос его звучал издевательски.

– Волхвы не гномы. Они настоящие, – уверенный тон мыши почти поколебал его иронию.

– Волхвы в какой-то сказке странствовали по миру и что-то приносили людям. Да? – Он был в смятении. Он задавал вопросы мыши! Ужас! Он уже разговаривает с мышью!

– Это настоящие люди. Не из сказки. Вестники. Собирайся быстрее, – мышь была последовательна и настойчива.

– Подожди, я посмотрю в гугле. – Все-таки он взял себя в руки и начал критически размышлять. Телефон был на столе. Связь работала прекрасно.

– Волхвы – трудности перевода не позволяют точно определить их название, – он быстро листал страницы Википедии. – «Согласно апостолу Матфею, волхвы жили где-то на востоке. Они увидели в небе звезду и поняли, что она является знамением. Считается, что в стародавние времена существовал особый род людей, владеющих тайнами мироздания. Об этих странниках-мудрецах упоминается в Библии, в эпизоде о рождении Иисуса Христа. Именно волхвы первыми пришли поклониться Иисусу. Место рождения мессии им указала звезда. Волхвы поклонились младенцу, как царю, и принесли ему дары: золото, ладан и мирру». У, куда меня занесло. Это же было до нашей эры!

– Они извещали мир о приходе Мессии. – безапелляционно сказала мышь.

– Теперь ты все знаешь сам. Уходи, дочитаешь по дороге домой. Девушку свою буди.

Он наклонился над девушкой и потряс ее за плечо:

– Маша, просыпайся. Нам надо уходить, – четко сказал он. Девушка открыла глаза, улыбнулась и мягко протянула:

– Костя, давай поспим, еще рано.

– Вставай, я плохо себя чувствую после вчерашнего. Кажется, у меня начинается бред. Или «белочка»... – он сел на кровать и смотрел на мышь. – Я уже с мышкой разговариваю. И она мне отвечает.

– Это я с тобой говорю. И требую, чтобы вы быстро ушли. – Мышь обратилась к побледневшей Маше. Маша ойкнула и потеряла сознание.

Во дворе послышалось мужское пение, оно приближалось и усиливалось.

Мышь взметнулась вверх, подпрыгнув на полметра, и взмахнула хвостом. Весь дом преобразился: заблестел, заискрился, вспыхнули свечи, стало тепло, уютно, поплыли незнакомые запахи восточных пряностей.

Дверь открылась легко, словно была она из картона. Люди, в длинных темных плащах с капюшонами, тихо вошли.

Не обращая внимания на Костю, они улыбались мышке.

– Время уже пришло, – первый неторопливо погладил мышь по хвосту.

– Нас здесь ждали? – второй дал мышке кусочек чего-то, вроде масла.

– Или мы торопились зря? – третий осматривал дом.

Увидев Костю, он шагнул к нему:

– Ты прятался здесь от врагов, тебе угрожали?

Костя снова не понял, с кем говорят, и оглянулся. Маша пришла в себя и стояла у него за спиной. Вспомнив свое отражение в ведре с водой, пригладил вздыбленную лохматость на голове, и неуверенно ответил:

– Возможно, и от врагов. Здесь мы в укрытии и в некоторой безопасности, хотя пока не понимаю, где же я нахожусь, – Костя ощутил себя, попавшим на съемки фантастического фильма.

– Ты прав, здесь безопасно, – одобрительно кивал первый.

– Но задерживаться не стоит, – вмешался второй.

– Тогда мы снова в путь, – добавил третий.

Костя понимал, что участие его в этой бредовой постановке минимально. Он чувствовал себя статистом волею случая попавшим в блокбастер, и все же посмел спросить:

– А когда выйдет... сюжетец? – голос его зазвенел высоко под потолком.

– Как обычно, месяцев через девять, – протяжно ответил третий.

Мышь вспрыгнула на подол его плаща, вскарабкалась до кармана, ловко исчезла в нем, напоследок только махнув хвостом.

В то же время они оказались в холодном дворе, а старый деревянный дом словно испарился, с его стенами, крышей, дверьми и даже колодцем во дворе.

Костя и Маша сели на свой велосипед и молча ехали рядом с этими, которые назвали себя волхвами. Во всех домах спали. Темно и тихо, ни лая собак, ни мычания коров, не видно ни кошки, ни собаки, ни птицы.

Деревенская дорога, прямая и сухая, была недолгой и упиралась в густой темный лес. Дорожный знак с надписью остановил всех: «деревня БОГДАРНЯ».

– Люди знают Бога, – сказал первый.

– Они верят ему, – ответил второй.

– Благодарят его за приход к ним, – завершил третий.

– Этому названию лет сто или триста. Коттеджи новые, а старой деревни давно нет. Только название осталось, – Костя не знал так ли это, но вполне могло быть правдой.

Все оглянулись назад, посмотреть на Богдарню. И сразу увидели в стороне церковь, деревянную, с голубым куполом и золоченым крестом. Волхвы повернули к ней. Узкая, еле видимая тропочка вела их вперед.

– Эй, люди! Христа ради, помогите, – мужчина позвал скрипучим голосом. Маша и Костя вздрогнули и остановились, слезли с велосипеда. Волхвы же медленно подошли к старику, сидевшему на пеньке слева от тропинки.

– Бог в помощь, люди добрые. Помогите. Шел в церковь помолиться, свечки поставить, да ногу подвернул. Больно, не ступить. Доведите меня до церкви, я там побуду.

Все посмотрели на велосипед.

– Садитесь, довезем, – предложил Костя, приподнимая старика и помогая сесть ему на заднее сидение. Медленно покатил велосипед.

– А церковь работает? – решил он разорвать молчание.

– Редко. Священник из города приезжает на службу по большим праздникам. Сами заходим, кто знает, где ключ взять, – дедушка прибодрился.

Подул сильный холодный ветер. Седой старик, с волосами, развевающимися во все стороны, стал похожим на редкую птицу.

– Был и у меня велосипед, старый, «Буревестник», ездил я на нем. Украли, прямо у церкви и украли. Точно дачники, нашим-то зачем.

– Чтобы в церковь ездить, – решила поддержать разговор Маша.

– Если бы, – старик выдохнул и замолчал.

Ключ проворачивался туго в большом амбарном замке. Дверь же открылась легко. Волхвы долго не решались войти. Костя и Маша вошли первыми.

– Зажигалкой можно зажечь свечи? – громко спросил Костя, нащупав у входа высокий подсвечник.

С каждой зажженной свечой прорезывались дальние пространства, выступали лики на иконах, сверкали золотом их оклады. Константин прошел вглубь и увидел знамена, старинные, расшитые, стоявшие по обе стороны от прохода.

– Военные?

– Стяги Божьи, – ответил старик. – Хоругви.

Волхвы стояли на коленях перед распятием Христа и молились.

– Божьи люди, паломники, с миссией, – перекрестившись, определил их старик. – Ты у них за старшего?

– Волхвы они. С миссией.

– Волхвы.., начитался, – дед пристально смотрел на Костю. – Ты в церкви был раньше?

– Да, каждую сессию всем курсом ходили свечки ставить, чтобы все хорошо сдать.

– И помогло?

– Помогло. Теперь дипломированный специалист. Со всеми надо уметь договориться, и с Богом тоже, – весело заговорил Костя.

– Ходите в церковь, как в лавку, благость себе испросить. А в Бога не верите.

– Так никто не верит в моей семье. Бабушка с дедом те вообще из коммунистов, родители – воинствующие атеисты. Это наше молодое поколение толерантно, одним словом – агностики. Поэтому поводу есть анекдот.

Старик его оборвал:

– Без анекдотов понятно.

Волхвы тихо стояли в стороне, ожидая окончания их беседы.

– Нам пора, – сказал первый.

– Времени мало у нас остается, – извинился второй.

– Ждут нас, – подытожил третий.

– Понятно-понятно, – засуетился старик. – Даже не познакомились, Петр Лукич, офицер в отставке, – протянул он руку первому.

– Каспар, – мягко сказал первый.

Старик удивленно качнулся в сторону и замер.

– Меня зовут Бальтазар, – скромно назвался второй, мягко пожимая руку старика обеими руками.

– Мельхиор, – добавил третий, улыбаясь и придерживая старика за плечо.

– У вас имена, как у настоящих волхвов, – старик качал головой, недоверчиво переводя взгляд с одного на другого.

– Мы они и есть, те самые волхвы.

Старик заморгал, закашлялся и вопросительно посмотрел на Костю.

– Твои друзья, которые называют себя волхвами, часом не воры? – Костя удивился, что тот обращается к нему.

– Нет, они не мои друзья. Они в гости... к мышке пришли, – медленно протянул Костя.

– Зачем пришли? – отступая к колонне, где крепились хоругви, спросил старик.

– Известить миру о пришествии Мессии, – ответил первый.

– Людям подготовиться надо, – поддержал другой.

– Мария уже беременна, – торжественно возвестил третий.

Мышь выскочила из его кармана, подпрыгнула на полметра и взмахнула хвостом: в секунду засияла церковь, загорелись свечи, поплыл запах ладана, запели ангелы.

Мария улыбалась.

Костя поднял голову вверх, будто из невиданной глубины кто-то поманил его. Плыл еле видимый свет, узкой эфирной ленточкой завихряясь, он разрастался в широкий поток и быстро приближался к Косте. Вмиг в груди у него что-то сдвинулось, будто еще одно сердце проснулось. Он почувствовал себя сильным, огромным и повзрослевшим.

Тысячами токов, импульсов, нейтронов и атомов, теперь он связан с невиданным прошлым. С этими странными волхвами. С той историей с Христом. С разрушенным миром. С умершими и рожденными цивилизациями. Эти тончайшие нити сошлись в его душе.

Как долго она спала...

 
Автор: Ольга Гунина
Из книги: «Прошлогодний Дед Мороз. Рождественские новеллы и не только...»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст