Авторские книги
Тихая охота. Сергей Шевченко

Данная книга целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

Об авторе

Сергей Шевченко

Шевченко Сергей Анатольевич, родился в 1960 году в селе Юнаковка Сумской обл. В 1980 году окончил Сумской строительный техникум. В 1984 году – Сумское высшее артиллерийское командное училище. С 1984 по 1989 год проходил службу в ГСВГ. Первые публикации с 1988 года в газете Группы Советских Войск в Германии "Советская Армия" (статьи, рассказы). С 1989 по 1990 год проходил службу в ТурВО, публиковался в еженедельнике "Комсомолец Киргизии" (статьи, рассказы), в журнале "Литературный Киргизстан" (рассказ "Гиблое место" №11 1990 год, повесть "Дамоклов меч" №1 1991 год). В 2008 году публикация в газете Северокавказского военного округа "Военный вестник Юга России". В 2013 году Московское издательство "Неугасимая лампада" опубликовало сборник рассказов "Среднеарифметическое".


Адрес: Украина, г. Сумы,
тел. +380 99 300 84 23
e-mail: s.shevchenko2010@mail.ru

 

Автор: Сергей Шевченко
Иллюстрации автора

 

Тихая охота

Сумы 2011 г.

"Тихая охота" публикуется в редакции автора при сотрудничестве Андрея Демиденко.

Современному человеку, смертельно уставшему от бешеного темпа жизни, и предназначена "Тихая охота".

На примере жизни людей разных поколений читатель может увидеть настоящие и показные радость, счастье, любовь, дружбу.

Значительная часть произведения посвящена проблеме взаимоотношения духовной и материальной составляющей нашей жизни. Непросто, если вообще возможно, их совместное проживание в храме человеческой души, за которой ведётся непрестанная охота. Тихая.

 

Вступительное слово к "Тихой охоте"

Эта книга, скорее всего, для читателей, которым за 40. Но и те, кому 20, прочитав её, смогут найти нечто полезное для себя, хотя у молодёжи совершенно другое восприятие окружающей действительности.

Молодые люди, которые не пристрастились к спиртному, наркотикам и т.п., смотрят на мир иным чистым взглядом. Это есть самое ценное, что нужно сберечь для будущего поколения. Именно на это и обращает внимание автор в данном произведении. Современный человек в погоне за обогащением, к сожалению, всё более удаляется от нравственных принципов жизни.

Основной темой, которая раскрывается в "Тихой охоте" является тема любви. На страницах данной книги даны примеры того, как любили в прошлом, и как любят сейчас.

Сравнивая жизнь двух поколений автор утверждает, что истинная любовь не зависит от достатка. Любовь - это постоянный труд над собою, это постоянная борьба со своим эгоизмом, которая ни на минуту не прекращается. "Заповедь новую даю вам, - говорит Господь (Ин. 13:34), - да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга".

Особое внимание читателя автор обращает на стремление обогатиться лёгким путём. В Книге Бытия гл. 3 ст. 19 Господь говорит Адаму: "в поте лица твоего будешь есть хлеб". Это настолько важно для человека, что Господь отразил эту тему в молитве к Отцу Небесному: "...хлеб наш насущный (значит только необходимый) даждь нам днесь (только сегодня)", раз и навсегда отсекая, таким образом, все излишества жизни.

История смерти одного из героев "Тихой охоты" профессора Лощинского, напоминает евангельскую притчу о богаче и довольно хорошо показывает значение материального и морального в жизни человека.

Проблема семейных отношений - классическая. В книге Бытие гл. 3 ст. 16 заложено начало правильных отношений мужчины и женщины в семье с учётом их греховности и виновности каждого. "Жене сказал: умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твоё, и он будет господствовать над тобою". Но женщина хочет освободить себя от этого повеления Бога, стремясь к главенству в семье и не только. Это одна из причин нравственного кризиса современной семьи и общества.

Крайняя форма противления Богу в этом отношении - феминизм. На мой взгляд, проблемы главных героев "Тихой охоты" не отличаются от проблем современных людей. Человек, не достигший истинной любви к ближнему, начинает гоняться за её призраками. Его сердце начинает охладевать, ожесточаться, что и происходит в жизни героев "Тихой охоты" Якова и Полины, Юрия Звягина и Лощинского, теряется доверие между семьями Семенцов и Зиминых.

Автор не показывает тёмные стороны нашей жизни (жестокость, садизм, разврат), как это делает современный кинематограф, а изображает её так, что она не оскверняет душу человека и вызывает добрые чувства.

Хочу выразить благодарность автору за "Тихую охоту" - произведение, в котором он, показывая земное, даёт возможность читателю увидеть небесное, заглянуть в вечность.

Прот. Сергий Примак

 

ТИХАЯ ОХОТА

Идея Сергея Безбабного

Тихая охота. Обложка

В тот год конец весны и половина лета были жаркими и сухими. Казалось, что земля начала превращаться в порох: брось спичку и полыхнёт. Но в средине июля серия ночных ливней, длившаяся две недели кряду, заметно успокоила тружеников-земледельцев. А после того, как в первые дни августа не частые, но обильные дожди сделали на огородах болота, те не на шутку встревожились.

"Услышана молитва сердец ваших", - донёсся отголосок дальних громовых раскатов, и "небесные хляби затворились". Проворный ветерок разогнал лёгкие облака, и уставшее, но ещё довольно сильное августовское солнце, принялось за работу. В парниках лесов под ногами грибников предательски затрещали сухие ветки, и зашуршала не совсем истлевшая листва. Городские рынки настолько наполнились грибами, что цена на них стала бросовой.

Зимин открыл глаза и увидел знакомый потолок своей спальни. Он перевёл взгляд на настенные часы. Без пяти шесть. Через пять минут зазвенит будильник. Павел поднял отяжелевшую руку и нажал на кнопку. Помолчи чуток: пускай Ленка поспит лишние минут десять.

У Павла Зимина была привычка: не вскакивать по сигналу будильника "Подъём!", а ещё минут пять - семь понежиться в постели, продумывая, что будет делать в течение дня. Он прекрасно понимал, что это не что иное, как уступка собственной лени, ибо план действий на день грядущий поминутно расписан ещё вчера вечером. Но всякий раз Пашка не упускал "законного" повода "прийти в себя".

Вот и наступил долгожданный день. У Семенцов отпуск только начинается, а у него, Зимина - заканчивается, жена отпросилась у начальника. Экспедиционный корпус - в сборе!

"В шесть ноль пять подъём, - подумал он, слушая тиканье часов, - до шести пятнадцати утренний туалет. До половины седьмого быстрый завтрак. Потом на стоянку за машиной. Это ещё десять минут. И, как и договаривались, в семь забираю Семенцов, в семь пятнадцать Ленку, и держим курс на Сосновку. Если всё будет хорошо, минут через сорок, самое большее через час, мы на месте. Часам к девяти роса должна спасть. На целый день можно слиться с природой. Грибы, конечно, не главное. Даже если просто походить по сосновому бору, посидеть у костра на берегу реки, городская суета уходит с души, как грязь с мыльной водой с тела. Отлично!"

Телефонный звонок прервал раздумья. Мгновенно проснувшаяся жена сняла трубку с аппарата:

- Да. Нет. Ничего: мы уже не спим.

"Лукавит, - отметил Пашка, - только что сопела, как младенец".

- А что случилось? – продолжала она почти не сонным голосом, - Лишь бы ничего страшного. Таня, какие обиды? Прекрати. Позвоните, когда туда приедете, а то мы волноваться будем. Ну, всё. Счастливо.

- Что случилось? – в свою очередь поинтересовался Зимин.

- С матерью что-то. Они и сами толком не знают. В общем, Семенцы не едут, - окончательно проснувшись, произнесла жена.

Она выставила из-под одеяла "точёную" ножку, медленно подняла вверх, вытянув пальцы, как балерина, то ли указывая на потолок, то ли демонстрируя "прелесть".

Павлу припомнился анекдот, в котором один приятель жалуется другому, что жена сердится, когда он идёт на рыбалку, на что тот даёт дельный совет: "В таких случаях я говорю: "Жена, а почему это у тебя такие ноги кривые?", и она отвечает: "Да пошёл ты...". Я беру удочку и иду на рыбалку". На следующее утро, желая воспользоваться советом, рыбак отбрасывает одеяло, смотрит на ноги жены и говорит: "Жена, а почему это у тебя такие...? А ну, её эту рыбалку..."

- Может, "ну её, эту рыбалку"? - многообещающе произнесла она, игриво поворачиваясь к нему, - дети в деревне, у нас впереди целый свободный день.

- Ленка, прекрати, - улыбнулся Павел, глядя на "искушение", - решили ехать, значит поедем вдвоём.

- А, может...?

- Ни каких "может"! Едем и точка.

Снова затрещал телефон.

- Что-то забыли. - Лена опустила ногу, повернулась и взяла трубку. - Да! Нет, не спим. Её голос стал деловито серьёзным. Хорошо. Да. Хорошо. Буду.

- Что там ещё стряслось? - тревожно поинтересовался Паша, едва она положила трубку.

- Не захотел ты, Зимин, воспользоваться моментом... - всё ещё игриво, но уже не так задорно, растягивая слова, задумчиво произнесла она.

- Что случилось?

- Начальник на работу вызывает, - уже обычным домашним тоном пояснила жена, - что-то очень срочное, "не терпящее отлагательства".

- Что будешь сегодня делать? - спросила она, набрасывая на плечи прохладный халат.

Павел задумался. Рушились все планы. Работы, конечно, хоть отбавляй и по дому, и в гараже. Но и настрой на поездку тоже был не шуточный.

- Поеду.

- Куда? - не поняла Лена.

- За грибами.

- Один?

- Один.

- Смотри, тебе видней.

Зимин на протяжении многих лет не переставал удивляться тому, как Лена понимает и чувствует его, и особенно ценил это. Наспех позавтракав, он произнёс обычное "спасибо", привычно чмокнул жену в щёчку:

- Освободишься, позвони.

- А ты, смотри, не заблудись, - сказала она на пороге квартиры, хотя за тебя я спокойна: ты ориентируешься прекрасно, не то, что я - клуша.

"Ничего страшного. Одному тоже не плохо. В этом есть своя изюминка, - навязчиво успокаивал себя Зимин, когда его Нива-трёхлетка, вырвавшись из городской толчеи, понеслась по шоссе, - иногда человеку полезно побыть одному ".

Асфальт остался позади. Эти места были хорошо знакомы. Шесть километров просёлком - и лес, на опушке которого расположилась Сосновка - деревня в полсотни домов, половина из которых смотрела на окрестности пустыми глазницами выбитых окон.

Дорога терпимая, почти сухая. Можно заехать прямо в лес. Но там могут встретиться такие лужи, можно так сесть, что и ведущий передок не поможет. Была бы компания...

"Может оставить машину возле дома какой-нибудь бабы Мани? – размышлял Зимин, въезжая на пустынную улицу. Дашь денег – присмотрит, а то и во двор разрешит загнать ".

Раньше Павел так не делал. Но ведь раньше он один сюда и не ездил. "Да, с компашкой веселее", - подумал Зимин.

Машину начало тянуть вправо, и он понял, что пробил колесо. "Этого только не хватало. Запаска-то - на месте, но кому нужны проблемы? "

Грунт был слегка влажный, поэтому домкрат вдавливаться в него, едва Павел начинал поднимать машину. "Так дело не пойдёт, нужно искать, что можно подложить". Зимин оглянулся по сторонам. Обычная сельская улица. Прямо перед ним метрах в десяти возвышался заброшенный дом. "То, что надо".

Если бы вокруг дома был забор, можно было бы одолжить одну из досок и подложить её. Но местные жители растащили и доски, и жерди, оставив одни бетонные столбы, вероятно, только потому, что те были добротно забетонированы. Теперь же роль забора выполняли заросли сирени."Может в доме поискать?" Павел протиснулся сквозь кусты. Пустые оконные проёмы убедительно свидетельствовали, что односельчане, которым "в хозяйстве всё сгодится", не ограничились только забором.

Зимин поднялся на невысокое крыльцо и прошёл внутрь. Дом обычной планировки: небольшие сени с крошечным чуланчиком, две комнатушки, разделённые печкой. Аккуратность, с которой были вынуты дверные коробки, поражала. Отсутствие на полу битого стекла свидетельствовало о том, что и окна постигла та же участь. Также удивлял относительный порядок: ничего разбросанного, как это обычно бывает в подобных случаях. Создавалось впечатление, что былые хозяева, переезжая на новое место жительства, забрали с собой всё, а не только "самое ценное". "Да... И куска доски не найти. Что же делать?"

Сам не зная почему, Павел заглянул на лежанку над печью. Пусто. Хотя... В дальнем углу одна возле другой лежали две толстые папки, накрест перетянутые шпагатом.

"Можно, конечно, и папку подложить под домкрат, но она толстовата будет. Выбросить половину бумаг? Идея. Как вариант, пройдёт, хотя нужно попытаться найти что-то посущественнее. Интересно, что за бумаги? Странно, что их не взяли хотя бы для растопки".

Зимин достал папки. Обычные типографские надписи: Дело №..., Начато..., Окончено... Развязал шпагат одной из них. На пожелтевших от времени листах писчей бумаги, синими чернилами были написаны какие-то стихи. Более всего поражал каллиграфический почерк. Казалось, что писавший, (это без сомнения был мужчина) выводил, вырисовывал каждую букву, наслаждаясь и своей работой, и умением делать её.

Павел переложил несколько листов, заглянул в средину и в конец. Везде стихи. Целая папка. Он отложил её в сторону, развязал вторую.

Тихая охота фото 1
Прямо перед ним метрах в десяти возвышался заброшенный дом.

На такой же пожелтевшей писчей бумаге, теми же синими чернилами, таким же потрясающим почерком были написаны рассказы.

Зимин зачем-то перевязал папки, положил обратно на лежанку и хотел уже идти, но вдруг остановился. "А что, если не удастся ничего найти? На худой конец сгодится и папка".

Развязал шпагат, взял первую попавшуюся, постоял, раздумывая ещё несколько секунд, и засунул подмышку вторую: нужно же что-то под колесо подложить, чтобы машина случайно не покатилась. Выйдя на крыльцо, он сразу же увидел лежавшую возле него небольшую дубовую доску. "То, что доктор прописал! Почему я не заметил её раньше?"

Он взял доску. Папки выбрасывать не стал: ещё пригодятся под те же колёса подложить или на растопку для костра. Одну папку Зимин затолкал под левое переднее, а вторую - под левое заднее колесо и принялся устанавливать запаску.

Через несколько минут работа была закончена. Пашка на всякий пожарный положил в багажник и доску, и папки, вымыл руки и сел за руль. С Богом!

Ехал по деревне медленно, пристально вглядывался в каждый жилой дом, решив, что попроситься на постой к первому встречному. Никого!

Последнее жильё осталось позади - ни души! "Повымерли все здесь, что ли?" Зимин понял, что и дальше придётся ехать на машине. "Ну, значит, так тому и быть. Понапрасну рисковать не буду. До первой лужи и всё".

Вопреки всем ожиданиям дорога оказалась очень хорошей. Павел заехал в самую чащу соснового бора, где и принялся собирать грибы, вдыхая целебный воздух.

Часа через три, набрав почти четыре ведра шикарных белых вперемешку с польскими, он решил: "Хорошего – понемножку. Охота оказалась на редкость удачной. Теперь можно отдохнуть от отдыха".

Зимин подъехал к песчаному берегу небольшой речушки и принялся разводить огонь. Казавшаяся сухой трава изрядно отсырела и никак не хотела разгораться, а только тлела и дымила. Он вспомнил о папках в багажнике. Но едва достал одну из них, хотел уже раскрыть, как из шалашика хвороста, послышалось обнадёживающее потрескивание, и показались робкие язычки пламени. Павел отбросил папку в сторону и принялся подкладывать тонкие ветки.

Когда огонь был уже достаточно сильным, он установил над ним металлическую сетку и принялся разогревать обед: поставил старый алюминиевый чайник и небольшую сковородку, на которую из пластмассового лоточка высыпал гречневую кашу.

Зимин смотрел на огонь и радовался этому редчайшему, пожалуй, единственному в жизни случаю, когда удалось вырваться на природу не в компании звонкоголосых друзей, а одному. Сегодня как-то по-особому трещат дрова, веет ветерок, щебечут птицы, шуршит трава. Сегодня всё как-то по-особому.

Городского жителя природа и манит, и пугает одновременно. Манит удивительным чувством своеобразной свободы. Но, оказавшись один на один с этой природой, получив эту долгожданную свободу, человек начинает бояться их. Где брать пищу, если закончатся сосиски, а до ближайшего супермаркета... ого-го. Как устроиться на ночлег, если вдруг придётся задержаться дольше обычного, а простого, хотя бы палаточного, комфорта нет? Поэтому отдых городского жителя протекает по хорошо отработанной схеме: вдыхает "свежий воздух" и дым иногда привезённых с собою дров. Пьянящее пение лесных птиц глушится громыханием мощных колонок из распахнутых дверей авто. И, как правило, до вечера, до комаров.

И только самые отчаянные решаются на многодневные пешие или байдарочные переходы. Только самые безнадёжные карабкаются по скалам или спускаются во мрак пещер.

Завывание воды в чайнике, начало перекликаться с потрескиванием каши на сковородке. К запаху дыма присоединился аромат гречки.

У природы нет не только "плохой погоды", но и фальши. У неё всё настоящее, всё такое, каким должно быть, а не такое, какое нам бы хотелось. Здесь всё подчинено главной цели - борьбе за выживание. Притворные улыбки и комплементы здесь отсутствуют по причине ненадобности: как широко не улыбайся туче, от этого она не перестанет поливать тебя холодным дождём.

Павел Зимин был урбанизированным продуктом социума, денно и нощно штампующего подобных ему индивидуумов. Он принимал притворство в отношениях, театральность речей на собраниях "трудового коллектива", показушность в повседневности, как нечто необходимое, само собой разумеющееся, а не как заноза, не как то, что мешает.

Хорошо сидеть у костра, когда за твоей спиной машина, которая в любой момент может умчать тебя от "красот" природы и доставить в объятья любимой цивилизации. Да что там умчать, достаточно плюхнуться на мягкое сиденье, захлопнуть дверцу и окажешься в ином мире. Разве это плохо? Так он жил долгие годы. Но в последнее время его всё это начинало тяготить.

Возвращаясь после очередной вылазки на природу, Пашка почти физически чувствовал, как очистилась его душа. Будто бы вековые дубы, корабельные сосны впитали в себя грязь, накопившуюся за время суетной жизни между поездками.

Неторопливо, что доставляло особое удовольствие, он помешал на сковородке кашу, и после того, как закипел чайник, бросил в него щепотку зелёного английского чая.

Было свободное время, пока заварится чай, и Зимин не хотел провести его в безделье. Он взял лежащую рядом папку.

"Недели минут, месяцы сплывут,
года оставят след на наших лицах.
На радость может, может на беду,
не перестанешь мне ночами сниться".

Текст воспринимался легко, и Павел так увлёкся чтением, что не заметил, как начала подгорать каша. Он бережно вложил листки обратно в папку, осторожно опустил её на траву и только после этого снял сковородку с огня.

Почитав ещё немного, Зимин вспомнил о каше и нашёл её совершенно остывшей. Решив, что разогревать снова не стоит, съел всё, что было. Запил чаем и принялся собираться домой. Какое-то время в дороге он ещё находился под впечатлением от прочитанного.

Целиком не запомнился ни один из стихов или хотя бы четверостишье из него. Но давно забытые, возвышенные чувства окутали душу, согрели её необычайным теплом. Хотя продолжалось это состояние не долго. По мере приближения к бетонно-каменным городским лабиринтам, пропитанным автомобильным перегаром, оно угасало, как свет крошечной лампочки, когда садится батарейка в фонарике. А едва на горизонте замаячили химкомбинатовские трубы со шлейфами наклонных дымов, от сентиментальных размышлений не осталось и следа.

Прекрасный день. Великолепный отдых. Грибная удача.

Павел завёз "трофеи" домой, а сам погнал машину в гараж. Когда он вернулся в квартиру, то не без удовольствия отметил, что грибы уже перебраны, и даже жарится их первая партия.

Остаток вечера они провели вдвоём на кухне. Вместе с грибами и запахом кострового дыма Зимин привёз в квартиру тишину и умиротворение тихой речки и соснового бора, которые сами собой передались жене. Ни телевизора, ни музыки не хотелось. Не хотелось разрушать даже воспоминаний о возвышенном чувстве гармонии человека и природы.

Они долго пили чай с баранками. Говорили о том, что хорошо иметь такую возможность, хотя бы иногда вырываться из навязчивых объятий цивилизации, чтобы хоть несколько часов побыть самим собой. Первый же звонок телефона или "соловьиная трель" у входной двери может напрочь разрушить удивительное чувство. Но пока оно живёт, подобно колеблющему пламени угасающей свечи, им следует особенно дорожить, нужно бережно хранить его и в себе, и в собеседнике.

Закончился отпуск, и всё вокруг завертелось, закружилось в житейском водовороте. Суета и обилие неотложных дел прибавляли обороты, ускоряли жизненный темп и частоту ударов сердца.

О папках Павел не вспоминал. Ни то, чтобы он о них совсем забыл. Нет. Просто они остались где-то там, в воспоминаниях, в тех удивительных августовских часах на берегу лесной речки.

Как-то раз Лена принесла с работы диск с компьютерной программой. Её разработчики утверждали, что "за 5-7 дней (30-40 часов) можно научиться набирать тексты любой сложности, не глядя на клавиатуру и получая при этом удовольствие". Всё семейство включилось в соревнование: кто быстрее овладеет методом слепого набора, покажет лучший результат, станет лидером – виртуозом щёлканья клавиш.

Поскольку компьютер был один, а соискателей высокого звания - четверо, приняли решение разделить время учёбы поровну и составили график.

Увлечённо, с азартом выполнял Павел каждое упражнение. Непослушными пальцами стучал он по клавишам, выполняя каждое задание. Час занятий, затем час перерыва, в который компьютер терзала жена. После этого второй, последний на день час занятий и всё: отдых для людей и машины.

К тридцатому упражнению Павел перебрался с почётного последнего места на третье, обойдя жену на целых пять (!!!) знаков в минуту. Дети оставались бесспорными лидерами и вели борьбу за первое место между собой. Родители же боролись за право первенства в "старшей" группе.

Выполнив пятидесятое упражнение - половину курса, Зимин к ужасу обнаружил, что опять скатился на "почётное". Это прибавило азарта и дрожи в руках, что не замедлило выразиться в ещё большем отставании. Но к восьмидесятому упражнению ситуация коренным образом изменилась. Павел не только догнал и перегнал Елену Владимировну, но и стал серьёзной угрозой для "младшей" группы, практически ворвавшись в неё. Были отдельные задания, в которых он вообще показывал второй (!!!) результат.

В пылу борьбы и спортивном азарте прошёл месяц. Закончив последнее - сотое упражнение, Зимин получил почётную "бронзу". Лена отстала всего на три знака. Вместо обещанных и ожидаемых сорока часов ему потребовалось пятьдесят три. Тем не менее, цель была достигнута: он сносно умел набирать, глядя только на монитор или в раскрытую книгу.

Одним из последних советов авторов программы было пожелание: "для повышения скорости набора упражняться по двадцать-тридцать минут в день".

Хотя официально соревнование было закончено, Павел не собирался останавливаться на достигнутом, втайне надеясь, однажды удивить домочадцев своими успехами.

Что говорит человек при проверке микрофона? Даже самые перегруженные словарным запасом обычно произносят не что иное, как "раз, два, три". Также и Зимин не знал, что набирать.

Поначалу он записывал, всплывающие из глубин памяти детские четверостишья, типа "Идёт бычок качается" или "В лесу родилась ёлочка". После "Мишка косолапый" пошла школьная тематика, вроде "Однажды в студёную зимнюю пору" или "Я волком бы выгрыз бюрократизм".

Далее настала очередь песенного жанра. К удивлению самого Павла, оказалось, что полностью текстов песен он знает не так уж и много. В лучшем случае это были отдельные куплеты, а то и просто их кусочки, строчки из песен.

Возникла серьёзная проблема: что набирать "долгими зимними вечерами"? Открыть первую попавшуюся книжку не хотелось. Решение проблемы оказалось неожиданно простым. Сами собой вспомнились найденные в заброшенном доме папки. Они до сих пор лежали в багажнике. "Одним выстрелом, - думал Зимин, - убиваю даже не двух, а трёх зайцев: совершенствуюсь в наборе, читаю и даю возможность почитать другим".

Можно, конечно, "другим" показать и рукописи, но... Хотя почерк там отменный, всё-таки типографский шрифт - привычнее. Да и папки слишком громоздкие. Набранная, отформатированная и отпечатанная на принтере подборка будет и красивее, и компактнее. В электронном виде вообще - всего ничего.

Так Павел принялся за работу над папкой со стихами. Долгими осенними вечерами шли нескончаемые бои за компьютер между сыном и дочкой. А он мог эксплуатировать машину только после "общего отбоя".

Поначалу работал по часу, иногда, увлёкшись, даже по два часа. Но через неделю Зимин начал страдать от хронического недосыпания и ограничил свои ночные бдения до рекомендованных тридцати минут. Причём, научился выдерживать установленное время точно, даже если приходилось обрывать работу на половине написанного предложения. Как только звучал сигнал таймера, он дописывал до конца только слово и выключал компьютер.

На первый взгляд, набирать стихи было делом простым: строчка заполнена не полностью, между четверостишьями - пробелы. Согласно глазомерным Пашкиным расчётам, на эту папку должно было уйти месяц, самое большее – полтора. Оказалось, что он переоценил свои возможности. Поначалу у него не получалось набирать больше четырёх страниц за отпущенные полчаса. Со временем, когда скорость набора возросла, всё равно семь страниц было пределом. А в папке, как ни крути их около полутысячи.

Но была ещё одна причина, которая замедляла работу. Иногда смысл какой-нибудь строчки так западал в душу, что Зимин, забыв про "план", принимался размышлять над прочитанным. "Интересная точка зрения!" "Надо же, как он здорово сказал!" "И я тоже так думаю!"

Листки в папке лежали в определённой последовательности, вероятно, по времени написания, хотя нигде не было ни одной даты. Причём, самые первые стихи лежали на самом дне папки, и до них ещё предстояло добраться. Было видно, как со временем менялись мысли писавшего, взгляды на те или иные вещи, события, явления. Только киноплёнка человеческой жизни прокручивалась в обратную сторону: от последних дней до юности.

Где-то в средине жизни неизвестного автора чувствовалась трагедия. "Ты ушла с золотокудрым листопадом". Павлу было не совсем понятно, как ушла незнакомка. Возможно, она променяла неведомого поэта на другого мужчину с красивой шевелюрой. Может быть, она ушла не только из жизни писавшего, а из жизни вообще. Одно было ясно – он потерял её и теперь оплакивает потерю.

Стихи первых лет их знакомства или совместной жизни излучали радость и оптимизм, хотя иногда проскакивали и тревожные нотки. В некоторых строках уже звучало предвидение того, что будет. Так в небольшом стихотворении под названием "Начало" одно из четверостиший довольно ясно говорило об этом.

"Не спета песня соловьиных лет,
Не брошена душа толпе под ноги.
Ещё не прозвучало "нет" в ответ,
И дышат притяжением дороги".

Чем дальше уходил Зимин в глубину папки и лет жизни автора, тем больше сживался с ним, примерял на себя его житейские ситуации, пропуская через свою душу его радости и переживания.

К новому году работа над папкой со стихами была закончена. Павел сделал недельную паузу, как он говорил "взял отпуск за свой счёт", решив, "новая папка - новая работа - с нового года".

Всю "свободную" неделю он ходил сам не свой, несколько раз порывался сесть за компьютер, но каждый раз одёргивал себя: "Нужно делать перерывы". Хотя тридцатиминутная работа перед сном не была гнетущей и утомительной. Скорее наоборот. Это были мгновения общения, когда открывается окно в иной мир и души говорят на понятном только им языке.

Наконец-то проползла неделя. Отзвенели наполненные шампанским фужеры. Оттрещали новогодние фейерверки. Затих усталый телевизор. Утром первого января, пока все ещё спали, Зимин бросился к клавиатуре.

Рукопись с прозой открывал с особым трепетом. Скорее всего, перед ним был конец чьей-то творческой, а, возможно, и человеческой жизни, точнее последние строки, написанные в ней. Логика подсказывала, что где-то могла быть другая папка, но сердце говорило: "Нет, это последнее".

Чтобы не нарушать хронологию, Павел перевернул листы тыльной стороной вверх. И тут его поджидал очередной сюрприз. Если стихи в предыдущей папке были написаны только на одной стороне листа, то рассказы теснились на обеих его страницах. А это значило, что работы над прозой, не в два, а в несколько раз больше, чем ожидалось. Если набор стихов занял почти четыре месяца, то, сколько предстоит трудиться над рассказами?

Зимин решил увеличить время работы с тридцати минут до часа. Для этого пришлось немного повоевать с детьми.

Работа стала продвигаться быстрее. Он давно чувствовал, что полчаса в сутки для упражнения в наборе маловато и тяготился этим, но в силу своего упрямого характера не отступал от установленных собой же правил. Теперь же появилась возможность дышать, как бы полной грудью.

За вечерний час набора у него выходило четыре, а то и пять страниц рукописного текста. Страницы каждого рассказа имели свою собственную нумерацию: начинались с цифры "1". Зимин выбирал листы из перевёрнутой стопки с последней до первой страницы произведения, откладывал их, набирал текст и, чтобы не путаться и видеть, сколько осталось, клал в свою папку с надписью "Набранное".

Как-то раз, это было на праздник Крещения Господня, Павел зашёл проведать бюллетенившего коллегу. Сидя у его постели, Зимин обратил внимание на старенький компьютер, стоявший на полу под окном между столом и кроватью.

- Что за машина?

- Металлолом. Поначалу дети терзали, а теперь только место занимает. Выбросить жалко, а кому не предлагал, никто не берёт.

- Он рабочий?

- Рабочий.

- Давай, я его заберу.

- Забирай, если тебя устроит два гектара жёсткого диска и сто шестидесятый процессор.

- Ещё как устроит. Сколько я должен?

- Какой там "должен"? Это я тебе, Пашка, буду должен. Знал бы ты, как он мешает, когда идёшь к подоконнику поливать цветы.

Так у Зимина появился "свой собственный компьютер". Высокое звание компьютера, по современным требованиям, он не оправдывал, но как печатная машинка был идеален.

 
Продолжение далее...
 
< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина