Авторские книги
Тихая охота. Сергей Шевченко

Данная книга целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

< стр. 8 >
 

Первые две недели после случившегося, было особенно тяжело. Сон подобно хрустальной мечте разлетелся на мелкие осколки: Зимин спал урывками ночью, днём, утром, вечером. Он то проваливался в сон, будто уходил под лёд, то вырывался в явь, словно выныривал из соседней полыньи, чтобы набрать полную грудь воздуха. Только воздух оказывался не целительным, а зловонным. И тогда Павел снова погружался в сон, но на этот раз уходил с головой в затхлую трясину гнилого болота.

Всё время Лена была рядом, старалась не выпускать его из виду: не оставлять одного, но и не надоедать своим присутствием. Она решилась осторожно поговорить с мужем, только когда окончательно убедилась, что кризис миновал.

Ещё через пару недель начало попускать. Зимин безучастно ковырял лопатой землю на даче, подолгу вечерами сидел на завалинке, печально разглядывая разводы перламутровых облаков на огненно красном небосклоне. Завтра будет холодный день.

Мало-помалу Павел возвращался в нормальное состояние. И ускорить этот процесс помог один случай.

Однажды Зимин искал записанный на листке номер телефона товарища по работе. Он долго ворошил стопки бумаг, но нигде не находил нужной записи. Павел уже начал было заводиться. Он комкал ненужное, швырял листки на пол, гневно стучал кулаком по столу и не известно, чем бы всё закончилось, если бы не увидел то, что искал.

Зимин облегчённо вздохнул и перевернул листок. На его обратной стороне была черновая распечатка страницы из рассказа Ярового.

Глаза сами собой выхватили из текста абзац.

"Если созданная вашим воображением Химера начинает пожирать ваше естество – у вас больное воображение".

Павел опустил листок.

Лена права: значимость в обществе, которую якобы дают деньги, не что иное, как ширма с надписью "счастье". Она служит для того, чтобы не видели слёз одиночества. Мираж и реальный оазис на горизонте очень похожи. Но в любом случае – вокруг пустыня. Истинное счастье, когда рядом настоящие друзья, без которых, иногда, невозможно дойти даже до видимого оазиса, не то что, обманувшись миражом. А Ленка и есть тот настоящий друг, с которым спокойно и в безводной общественной пустыне, и в бушующем океане обыденности.

Зимин ещё раз посмотрел на листок. Нужно идти к Нине: виноват и перед ней, и перед Яровым. А вину нужно искупать.

На следующее утро он созвонился с одноклассницей, взял торт и отправился восстанавливать наполовину сгоревшие мосты.

- Посмотри, - коротко предложила Нина, положив на стол компакт диск, интригующе глядя в глаза, - Посмотришь, потом поговорим.

На диске красивым чертёжным почерком было написано: Х/ф "Поворот судьбы".

- Думаю, не видел, - высказала предположение она.

- Нет, - сознался Павел.

Две основные проблемы беспокоят современного человека (к счастью, не каждого) - это ливень информации и песчинка свободного времени на ознакомление с ней и осмысление её.

Зимин не являлся исключением, но благодаря внутреннему состоянию, не стал откладывать дело в долгий ящик, а, придя домой, поставил диск на DVD проигрыватель.

Не было никаких сомнений - фильм был снят по мотивам одного из рассказов Ярового, только в титрах не значилась его фамилия. Автором сценария являлся некто Алексей Елизаров.

Зимин позвонил Нине:

- Не помешаю?

- Нет. Я жду твоего звонка. Что скажешь?

- Что тут говорить? Рассказы Ярового оказались востребованными.

- ... и кто-то живится за чужой счёт, - окончила она мысль.

- Вижу, тебя беспокоит финансовая сторона проблемы.

- А тебя?

- Да - это несправедливость. Согласен. Но что я могу сделать, музей открыть?

- Ну, ты, Пашка, фантазёр. Он написал не так много, чтобы музеи открывать.

- Могу с тобой поспорить. Есть люди, которые сделали очень много, а на них вообще не обратили внимания. Но есть и такие, которые сочинили одну единственную вещь, и этого оказалось достаточно для памяти потомков. Вот скажи, например, что ты запомнила из написанного Грибоедовым?

- Александром Сергеевичем?

- Им самым.

- Комедию в стихах "Горе от ума". И то, благодаря тому, что мы её в школе проходили.

- Он по сути дела больше ничего и не написал.

- Почему? Есть ещё вальс Грибоедова. Возможно это тот самый Грибоедов.

- Возможно. Но я о другом толкую. Человек написал, можно сказать, одну единственную вещь и попал в десятку. Может, и среди рассказов Ярового есть та самая, единственная - десяточная вещь.

- Вероятно, Пашка, ты прав.

- Я тут поразмышлял на досуге на тему, чтобы я сделал, если бы нашёл вора. Я бы вывел его на чистую воду.

- Каким образом?

- Очень просто. Ворованные рассказы он выдаёт за свои...

- Ещё не понимаю.

- Он приносит их в редакцию или продюсеру и говорит: "Это написал Я".

- Уже очень близко, но...

- А мы придём в ту же редакцию или к продюсеру и скажем: "Это написал Яков Федотович Яровой".

- Идея интересная. Только есть одно "но", - Нина замолчала, давая возможность Зимину самому отыскать слабое звено в выстроенной им цепи, - не догадываешься?

- Нет.

- Это сработает только в том случае, если вор не повязан с кем-то из редакции журнала. Возможно, под псевдонимами Феликс Молчанов и Алексей Елизаров скрывается кто-то из сотрудников редакции.

- Значит, нужно идти к главному.

- А если он и есть таинственный Феликс?

Павел на несколько секунд задумался, а потом выдал "гениальное" решение:

- Нужно сделать так, чтобы о факте воровства узнали все сотрудники редакции. И сделать это не так сложно.

- Как?

- Рассказать суть проблемы не одному человеку, а нескольким сразу.

- Правильно, Зимин. Нужно зайти в кабинет, в котором сидят люди, чем больше, тем лучше.

- А если в кабинете будет только один человек?

- Если один? - Нина задумалась. - Если один, то рассказать ему, а потом другим людям в соседних кабинетах.

- И затем ещё пойти к главному.

- Правильно. После таких активных действий, вор почувствует себя, мягко говоря, не уютно. Но как сделать, чтобы нам поверили?

- Проще пареной репы. Мы понесём вместе с этой другие работы Ярового.

- Для этого придётся ехать в Москву: журнал-то выходит в белокаменной. Ты туда собираешься?

Павел призадумался:

- В ближайшее время нет.

- И я тоже, - вздохнула одноклассница. - С журналом ситуация проще, а как быть с продюсером?

- Нужно поискать в Интернете, там, наверняка, должен быть его сайт.

- Должен быть.

- Есть ещё одна возможность вычислить вора, - воспрянул духом Зимин, - для этого нужно составить список людей читавших рассказы. Думаю, он не такой большой, как на первый взгляд кажется.

- Составишь список, а дальше?

- Знаешь, Нинка, не будем гадать. Давай сперва составим, а потом поглядим. Возможно, кто-то передал экземпляр в Москву, уже легче искать будет.

Через неделю список людей, которые читали рассказы Ярового лежал на столе. Как и предполагал Зимин, в нём было не так много фамилий: четыре, которым давал читать Павел, плюс две, которые получили рассказы от Нины. Все "читатели" были "на виду", особого интереса не проявляли, никому больше не показывали, по Интернету никуда не отправляли.

- Следствие зашло в тупик, - подытожил неутешительные результаты Пашка, - но, тем не менее, факт утечки информации налицо.

- Слушай, Зимин, ты же ещё профессору в институте показывал. Почему ты его исключаешь?

- У него алиби.

- Какое ещё "алиби"?

- Читал минут двадцать. Интереса не проявил. От диска отказался.

- Тогда я совсем ничего не понимаю. Вроде бы никто никому не передавал, и в то же самое время рукописи оказываются в редакции журнала. Мистика какая-то!

- Остаётся, Нинок, ожидать подвернувшейся оказии в Москву, потому что специально за этим делом мы туда ехать не будем.

"Никто и никогда не сможет отнять у нас свободу выбора. Но на какую чашу весов мы её положим?"

Вторая половина октября выдалась тёплой. Даже старики не помнили такой теплыни в это время года. "Октябрьские будем отмечать по-летнему, - шутили они, рассматривая летящую по ветру паутину, - настоящее бабье лето".

***

В тот день с самого утра начало хмуриться. Небо могло в любую минуту разразиться ливнем, но почему-то медлило, будто чего-то ожидало.

- Только бы до города успели доехать, - сказал бригадир столяров Петрович, щурясь вслед уходящей полуторки, которая начала скрываться из виду за вершиной ближайшего холма, - развезёт дорогу - будет им... театр. Актёры!

- Успеют, - выразил всеобщую надежду Яков, а когда грузовик окончательно скрылся из вида, повернулся к бригадиру и коротко скомандовал, - Пора, Петрович, поднимай своих орлов.

Тот снял с головы кепку и размашисто повертел ею над головой. Из-за коровника выехал другой грузовик, который был до отказа загружен струганными досками, поверх которых сидели пятеро мужиков. Полуторка преодолела небольшой луг, проследовала по сельской улице и остановилась у дома Ярового.

- Приехали, - для порядка ни то скомандовал, ни то сообщил вылезший из кабины старший, - вылезай!

Мужики послушно повыпрыгивали из кузова и молча принялись выгружать доски. Работа была в самом разгаре, когда к дому подошли Яровой и бригадир.

- Я сейчас, - сказал Яков и зашёл в дом.

Как начинку в блин укатал он постельное бельё в перину и отнёс её на лежанку печи. Поверх постели легла одежда из шкафа. Кажется, всё!

- Можно выносить мебель, - крикнул Яровой в проём распахнутой двери.

- А ставить, Федотыч, куда прикажешь? -Поинтересовался бригадир, заходя в дом.

- Прямо во дворе на траву ставьте.

- А если дождь?

- Если дождь...? – призадумался Яков, - хорошо, заносите в сарай.

Под словом "мебель" значились: железная кровать военного образца, фанерный двустворчатый шкаф, обеденный и кухонный столы, три стула и две тяжёлые дубовые лавки. Когда вынесли последнюю вещь, Яровой с бригадиром зашли в дом.

- Вот вам, Петрович и фронт работ, - хозяин обвёл взглядом порожние комнаты, - к вечеру управитесь?

- Не волнуйся, Яков Федотович, если всё хорошо будет, то и к обеду застелем. Ты лучше в школу иди, учи подрастающее поколение - строителей коммунизма.

Этот день в Сосновке многие ожидали с нетерпением. Именно на сегодня в городе назначили смотр художественной самодеятельности, куда Полина и повезла комсомольско-молодёжную бригаду.

"Ромео и Джульетту" дважды ставили на Сосновской сцене, а теперь представляли на суд строгого городского жюри. Волновалась вся труппа, но больше всех - её художественный руководитель Полина. Два дня она не находила себе места, плохо спала по ночам, почти ничего не ела.

- Провалимся, провалимся, - причитала она, снуя по комнате, сжав кулаки перед грудью, - с треском провалимся!

Яков смотрел на неё и улыбался. Его голова была занята совсем другими проблемами. Он давно договорился с председателем о выделении досок и бригады столяров для настилки пола, и теперь только поджидал удобного случая, чтобы сделать жене подарок к октябрьским праздникам. Смотр художественной самодеятельности, приуроченный к очередной годовщине Октябрьской революции, был как нельзя кстати.

Уроки в этот день тянулись особенно долго. Два вопроса "как там" занимали голову учителя. Первое "как там" относилось к "Ромео и Джульетте", точнее к её руководителю. Изволновалась вся. Не случилось бы чего: нервы на пределе. Второе "как там" адресовалось бригаде Петровича. Успеют ли к возвращению Полины? Должны успеть. Вот радости-то будет! Настоящий дощатый пол! Уехала - был глиняный. Приехала - деревянный. Довольно по дому в валенках-то ходить. Будем жить как... как на сцене. "Ромео и Джульетта".

После уроков Яков домой не шёл, а летел. Может чего подсобить нужно. Пара мужских рук лишней не будет. Яровой подошёл к дому, когда два человека вколачивали гвозди в последние доски в сенях, а остальные прибивали плинтус в комнате.

Он зашёл внутрь и не поверил своим глазам: настоящий деревянный пол из гладко-струганных дубовый досок красовался в обеих комнатах. В доме господствовал запах дерева.

- Доска хорошая, сухая, - одобрительно отозвался Петрович, - но со временем всё-таки небольшие щелочки появятся. Дуб есть дуб. На ваш с Полиной век этого пола хватит, ещё и вашим детям останется.

Мужики закончили работу, собрали инструменты и остатки материала, подмели в доме, занесли мебель. Яровой предложил пообедать вместе, но те вежливо отказались, сославшись на то, что к обеду их ждут жёны.

- Даже не знаю, чем вас и отблагодарить, - растеряно говорил Яков, - вы такую грандиозную роботу сегодня сделали.

- Не беспокойся, Федотыч, - нам за эту работу наряд закроют. Председатель распорядился.

Рабочие тепло попрощались с хозяином и ушли. Яровой остался один в доме на новом полу. Он несколько раз постучал сапогом по доске, привыкая к новым звукам. Даже попытался отбить чечётку: не получилось, хотя ноги сами просились в пляс.

Вечер надвигался на Сосновку, а грузовик из города не возвращался. Из правления колхоза позвонили во дворец культуры, где проходил смотр. Там сказали, что Сосновская комсомольско-молодёжная бригада заняла на конкурсе первое место и уехала два часа тому назад.

Трактор выехал, когда было уже совсем темно. Угрюмо и одиноко, как танк, лязгая гусеницами, ушёл он в ночь, буравя темноту светом крошечных фар.

Яков долго сидел у раскалённой печи то, снимая, то, ставя обратно на плиту ужин, едва чудился звук двигателя. Часто выходил на улицу. Наведывался за околицу. Тишина. Он проснулся, сидя у стола, от рокота двигателя. Выбежал из дома.

С холма спускался трактор. На длинном тросу за ним волочился грузовик. Несколько молодых людей сидели в кузове, остальные с Полиной шли рядом. Яков пошёл им навстречу.

- Что случилось?

- Машина сначала увязла в грязи, а потом сломалась.

- Все живы - здоровы?

Тихая охота. Фото 6Он зашёл внутрь и не поверил своим глазам: настоящий деревянный пол из гладко-струганных дубовый досок красовался в обеих комнатах.

- Не только все живы и здоровы, но ещё и первое место везём! Грамоту от райкома комсомола.

- Здорово! Какие вы молодцы! - похвалил Яровой.

Вошли в деревню, попрощавшись с ребятами, направились к своему дому.

- Я так волновалась, - восторженно рассказывала Полина, - думала слова забудут, или напутают чего-нибудь. Но играли!!! Жалко ты не видел. Настоящие актёры!

Поднялись на крыльцо, вошли в сени. Яков ожидал момента, когда Полина заметит новый пол, но она так была увлечена рассказом, что в буквальном смысле не чуяла под собой ног. Зашли в комнату, и включили свет.

Она оборвала фразу на полуслове и замерла с раскрытым ртом, согнутыми в локтях руками и втянутой в плечи головой и стояла так, боясь пошевелиться.

Яков смотрел на неё. Радость и счастье переполняли его.

- Что это? - тихо спросила она, по-прежнему не шевелясь.

- Пол, - так же тихо, будто копируя её, ответил он.

- Откуда?

- Из лесу, вестимо.

- Яшка, этого не может быть!

- Может и не может, а может и может.

Полина очень осторожно, как ребёнок, заглянула в другую комнату, боясь, что там этого чуда может не оказаться.

Яков прошёл мимо неё в зал и включил свет.

- Яшка, этого не может быть! Настоящий деревянный пол!

- Дубовый, - уточнил он.

- Настоящий дубовый пол, - повторила она, - с ума сойти! Вот это да! У нас теперь настоящий деревянный пол! Ходишь по дому, как по сцене!

Затем Полина подбежала к мужу и повисла у него на шее.

- Из таких жемчужинок радости складывается ожерелье настоящего счастья, - еле слышно произнесла она.

Яков чувствовал, как её слёзы щекочут его шею, медленно скатываясь по ней.

***

Юрий Звягин проснулся как обычно: тяжело и поздно. Голова раскалывалась. Тело ломило. Нестерпимо хотелось пить. Он ногой столкнул с себя одеяло. Получилось не сразу: нога несколько раз вхолостую скользнула по пододеяльнику из дорогого японского шелка, что только усилило головную боль. Юрий приподнялся на кровати. Осмотрелся по сторонам.

Рядом на тумбочке стояла раскупоренная бутылка "Наполеона". Звягин жадно отхлебнул из горлышка, скривился и принялся ждать, пока отступит боль.

Он уже не первый раз просыпался здесь, но никак не мог привыкнуть к этой кровати, к этой спальне, к этому дому. Другие может быть, только радуются, имея загородные коттеджи в элитных районах, а ему всё это напоминало вкус подгоревшего клубничного варенья.

Тысячу лет назад, в его другой, студенческой жизни всё было по-другому. В солнечном прошлом остались друзья и она, Инна - девушка его мечты, студентка с параллельной группы. С каким наслаждением в комнате институтской общаги ели они варёную картошку с килькой пряного посола. Каким пьянящим было вино, пронесённое под полой мимо суровой вахтёрши. Какими тёплыми были летние ночи. Какими звонкими были соловьи. Всё тогда было не так.

Ещё в институте Юрка написал свои первые рассказы. Поначалу даже друзьям показывать стеснялся, думал, засмеют. Но когда плоды его ночных бдений увидели свет на страницах городских газет, сокурсники, деловито похлопывая по его сухенькому плечу, с уважением стали называть его "писателем".

Первые гонорары проедались тут же в общаге, где казалось, могла пойти в пищу даже оконная замазка. Первые газетные успехи познакомили его с людьми из журналов. Публикации в "серьёзных изданиях" увеличили не только гонорары, но и круг знакомых, без которых путь к сверкающим вершинам литературного олимпа был тернистым и каменистым.

Его первые знакомые из отдела прозы нарасхват раскупаемого советского журнала, не заискивающе-лукаво, а на полном серьёзе, с пониманием дела предсказывали ему головокружительный успех через пять-семь лет упорной работы.

Возможно, так бы оно и было. Разразившаяся гроза перестройки ураганным ветром перемен разметала "нерушимый Союз", ливневыми потоками человеческих слёз залила бывшее постсоветское пространство.

Один за другим журналы "начали прекращать" своё существование. Казалось, что вся страна "нескончаемым потоком" выстроилась на таможнях стран ближнего и дальнего зарубежья.

Нужно было как-то выживать, и молодой никому не нужный инженер Юрка Звягин несколько лет таскал через границы, клетчатые сумки, трещащие по швам, набитые тёртой польской джинсой и турецкой кожей, пахнущей нашими бурёнками.

Мало-помалу "ветер перемен" начал стихать. Институтский друг предложил работу в Москве, и Юрка без сожаления сменил областной центр на столицу.

Первое время он переписывался с Инной, через день звонил, несколько раз ездил к ней, обещал жениться и забрать в белокаменную, как только устроится. С одной стороны всё казалось чрезвычайно простым, но с другой - оказалось весьма сложным.

Фиктивный брак - сущая формальность, на первый взгляд ничего не сулил, кроме возможности "пустить корни". Однако, познакомившись поближе с обладательницей волшебной московской прописки и двухкомнатной квартиры, из окна которой был виден Кремль, Звягин отчётливо увидел не только Спасскую башню, но и открывающиеся перспективы.

Инне стал звонить реже, а писать перестал вовсе, ссылаясь на загруженность. И наступил тот день, когда одним звонком он оборвал ниточку надежды, безжалостно, наотмашь рубанув по ней коротким "между нами всё кончено".

Переживала она тогда? Наверно, да. Не "наверно", а точно. Инна была, и, несомненно, осталась тонкой, чувствительной натурой, которая никогда не испачкает своими переживаниями ближнего. Она ни в жизнь не станет перекладывать на чужие плечи бремя своих проблем. Сядет, поплачет украдкой, а наутро – весёлая, жизнерадостная.

Тяга к писательству осталась. Строчить на пишущей машинке или на компьютере - это не мешки ворочать. К тому же гонорары, мягко говоря, немного больше заводских нарядов и даже неплохих заработков на фирме. Одна проблема - не частыми они были.

Благодаря фиктивной жене Оле Юрка сумел войти в круг нужных людей, которым он показал "литературные труды из стола". Заинтересовались. Взяли. Заплатили. Не так много, как хотелось, но для начала - сойдёт.

Люди, именующие себя на западный манер менеджерами и продюсерами, умудрялись проталкивать кое-какие рассказы, под различными псевдонимами. А ему хотелось видеть фамилию рода Звягиных на лощёных обложках книг и журналов. Как-то раз он намекнул об этом, но его тут же поставили на место, в грубой форме указав, куда не следует совать свой... нос.

 
Продолжение далее...
 
< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина