Авторские книги
Тихая охота. Сергей Шевченко

Данная книга целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

< стр. 5 >
 

***

То, что это необычный день было ясно с самого утра: с того момента, когда Яков открыл глаза и увидел за окнами снег. Сам по себе снег не удивлял. Снегопад начался ещё с вечера и, наверное, продолжался всю ночь. Он видел это, когда выходил в сени, делая небольшие перерывы в работе. Странным было другое.

События предыдущих дней нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими. Сегодня же всё происходящее сменило серую окраску обыденности на ярко выраженную чёрную или белую расцветку её отдельных эпизодов. Создавалось впечатление, что житейские ситуации не только разделились по цвету, но и посещали Ярового по очереди: сначала - чёрные, потом - белые. Как, например, выпавший снег добавил хороший кусок незапланированной работы, но в тоже время поднял столбик термометра с отметки минус двадцать пять на десять делений.

Потеплело не только на улице. Этим утром и в комнате было намного теплее, чем обычно. Благо дело, топить печь теперь нужно будет только на ночь. Яков решил, что после завтрака сначала поработает со снеговой лопатой во дворе, а уж потом примется за наведение порядка в доме.

"Пенсия – это хорошо, было бы здоровье, - думал он, расчищая дорожку, ведущую от крыльца к калитке, - не нужно подхватываться ни свет, ни заря, чтобы, к примеру, во дворе прибраться".

Первой серьёзной проблемой оказалось отскочившее полено, когда Яков колол дрова. Непонятным образом, вопреки всем законам физики оно вылетело из-под топора и угодило в левый глаз. Удар был настолько сильный, что в голове зазвенело, как при контузии.

Яровой выронил топор и очень осторожно указательным пальцем потрогал веко. Было больно. Утешало, что крови нет. Уже хорошо. Аккуратно открыл глаз. Он хотя и хуже, но всё же видел. Отлично. Синяк – это пустяк. До сва... заживёт. Да, до свадьбы всё заживёт. Особенно если учесть, что её никогда не будет. Но каково же было удивление, когда оказалось, что удалось избежать даже синяка, отделаться, как говориться, лёгким испугом. Повезло.

Работа разогрела. Яков почувствовал, что начинает обливаться потом. Расстегнул ватник и ощутил приятную прохладу. Он убрал золу из печи, принёс пару вёдер воды и хотел, занести из сарая в дом охапку дров, но едва нагнулся за первой чуркой... Острая, пронизывающая боль в пояснице лишила его всякой возможности двигаться.

Яровой замер в согбенном положении. Любое, даже самое незначительное движение многократно усиливало боль. Нужно было что-то делать. Но что? От боли в глазах летали искры, в ушах звенело. Одно неверное или резкое движение могло вызвать болевой шок. Это очень даже некстати.

Превозмогая боль, Яков опёрся на стену. Стало немного легче. Сантиметр за сантиметром начал продвигаться к выходу из сарая. Но на что опираться, преодолевая участок двора? Он взял подвернувшуюся под руку лопату.

Делая очередной шаг, Яровой не мог сдерживать стон, который, казалось, слегка приглушал боль. И тогда он принялся издавать гортанные звуки перед тем, как сделать движение. И это помогло ему дойти не только до крыльца, но и подняться в дом.

Ценой невероятных усилий он пересёк комнату и медленно-медленно опустился на кровать в зале. Сперва сел, а через несколько минут и лёг. Расслабился. В пояснице продолжало болеть, но это была уже терпимая боль. Получив колоссальное облегчение, Яков провалился в беспамятство.

Не известно, сколько прошло времени, но когда он пришёл в себя, то отметил, что не чувствует ног. Спина продолжала ноюще болеть, а всё тело, до последней клеточки, пропитывала слабость. Яровой руками ощупал ноги почти до колен, куда мог дотянуться, и понял, что они свисают с кровати, и, скорее всего, затекли. Это не беда. Нужно как-то затащить их на кровать. Он начал осторожно приподыматься, и в это время новый приступ штыком пронзил поясницу.

Беспомощное, жалкое положение, в котором пришлось оказаться, не обещало ничего хорошего. Остывший за ночь дом, продолжал терять тепло. Сейчас в нём, наверное, градусов тринадцать. Часа три-четыре - будет десять. А к вечеру... да еще, если мороз усилится...

Сколько предстоит так лежать? Прострелы в пояснице - не насморк, быстро не проходят. Если не удастся подняться, чтобы хоть как-то выползти на улицу и позвать на помощь, то к утру эта помощь, скорее всего, уже не понадобиться. Обидно умереть такой никчемной смертью. До глубины души обидно.

Он набрал полные лёгкие воздуха, впился всеми пальцами в обе штанины в районе колен, закричал во всё горло, и, что было силы, потащил непослушные ноги на кровать. Не получилось. В пояснице стрельнуло так, что в глазах, будто молния сверкнула, в голове, словно, гром прогремел, а по телу точно мощный электрический разряд пробежал. Пальцы разжались сами собой. Начавшие подниматься ноги полетели обратно и ударились о пол. Болевое эхо прокатилось от пяток до макушки. Яков лежал, глядя в потолок. Слёзы сами катились из глаз по вискам и холодно щекотали мочки ушей. Пальцы на руках начали замерзать.

Раньше приходилось слышать, что в подобных случаях нужно ложиться спиной на ровную, твёрдую поверхность. До кухонной лавки было ближе, но он выбрал кровать. Да разве в таком состоянии что-то сообразишь. Хорошо, если рядом есть человек, который сможет оказать реальную помощь. Даже умеющий говорить ребёнок, если бы он был рядом, позвал бы кого-нибудь. Не пришлось бы окончательно добивать спину переходом в дом. Люди подобрали бы его прямо там, в сарае, перенесли бы в дом.

В данном случае, пенсия - это не очень хорошо: кто прибежит поинтересоваться, почему Яровой не явился на работу? Кто узнает, что он оказался в таком положении. Но что делать сейчас? Будто у него есть выбор! Да, правильно народ говорит, на людях и смерть красна.

Яков почувствовал, что начинает замерзать. Он осторожно набросил на себя край одеяла, на котором лежал и закрыл глаза. Перед взором проплывали фрагменты жизни. Ещё молодой отец положил руку на плечо такой же молодой мамы, и они вдвоём смотрят на него, маленького Яшку. А он лежит в колыбели и ещё не умеет говорить. Родители смотрят на него и улыбаются.

Дед Фёдор учит ездить верхом, держаться в седле. Прадед Костя учит делать удочку из конского волоса, к которому хитрым рыбацким узлом привязывает костяной крючок и поплавок из гусиного пёрышка. Одноклассники. Однополчане. Односельчане. Кто сказал, что они умерли? Ничего подобного! Вот они все. Живёхонькие. Радостные. Весёлые.

Яков открыл глаза и увидел, что в комнате горит свет. Он лежал уже вдоль кровати и был укрыт несколькими одеялами и тяжёлым овчинным тулупом. В печке весело потрескивали дрова. Из соседней комнаты доносилось негромкое постукивание ножа о доску: кто-то что-то крошил. Пахло куриным бульоном.

Яровой пошевелил сначала пальцами ног, а потом и самими ногами. Ноющая боль в пояснице всё ещё давала о себе знать. Постукивания по доске прекратились. Шаркая валенками по полу, как лыжами по снегу, в комнату вошла Кузьминична.

Если знакомые прилагают усилия, чтобы каким-то образом сохранить семью – они вмешиваются в чужую личную жизнь. От такихнужно держаться подальше.

Но если они знакомят женатого мужчину с замужней женщиной для секса – оказывают неоценимую услугу.

Где можно познакомиться одиноким людям?

Таковы реалии сегодняшнего дня.

***

- Ты, почему мне не сказал, что собираешься ехать в Сосновку?- в голосе Семенца слышались укор и обида.

- Валера, я так устал, - Зимин посмотрел на часы - половина одиннадцатого, - ты не можешь дождаться утра?

- А ещё другом называешься, - Семенец будто ничего не слышал.

- Нужно было побыть одному, я даже Ленку не брал, - сон окончательно покинул Павла.

- Ты же знаешь, что я купил металлодетектор?

- Знаю.

- Неужели бы я тебе помешал?

- Говорю, нужно было побыть одному.

- Пашка, ты бы меня только довёз до деревни, а там... я бы тебе не мешал.

Зимин подумал, что Валерку стоило взять с собой в Сосновку: во-первых, ехать веселее, а во-вторых, случись чего с машиной или с ним, человек, который находится рядом, лишним быть не может.

- Хорошо. Ошибку признаю. Каюсь. Клянусь, смыть позор кровью, вину - искупить деньгами и загладить утюгом.

- На первый раз прощаю, - шутливым тоном поддержал его Семенец, - но если подобное повторится, применю штрафные санкции.

- Знаешь, Валерка, я как-то... - Павел чуть не сказал "забыл о тебе", но во время остановился и поправился, - очень спешил.

- Там же столько брошенных домов, - мечтал в слух собеседник, - люди всю жизнь в двух метрах от клада в стене прожили, и нам его оставили.

- Там, практически, все дома послевоенной постройки, - попытался ретироваться Зимин, - ты знаешь, как люди после войны жили? Какие "клады"?

- В том-то и дело, что "практически". А помещичий дом?

О нём Пашка совсем забыл, но тут же нашёлся:

- Но ведь он не пустующий. Там, кажись, сельсовет... или как он теперь называется. Кто тебя с твоим миноискателем туда пустит?

- Ну, и что, - Валерка не хотел уступать, для чего ввёл в бой свой последний резерв, - погулял бы по округе. Разве это помешало бы твоим планам?

- Нет, конечно.

Семенец молчал.

- Давай ложиться спать, - предложил выход из неудобного положения Павел, - спокойной ночи.

Этот телефонный звонок явился символической точкой отсчёта для нового времяпрепровождения семейств Зиминых и Семенцов. По большому счёту, новым его можно было назвать разве что с натяжкой.

Теперь, довольно часто в выходные дни оба семейства усаживались в Ниву Зиминых и уезжали за город. Пока Павел в "обществе прекрасных дам" занимался разведением огня и приготовлением пищи, Валерка брал свой миноискатель и уходил "в поле": на поиски хранящихся в земле тайн. Новизной подобных поездок явилась их относительная регулярность и Валеркины "прогулки" по окрестностям.

Глядя на Семенца, Паша и сам начал подумывать о новомодном увлечении, но вечная нехватка денег тормозила идею на уровне бесплотных мечтаний.

Валерка же с головой окунулся в перспективное хобби. Он выискивал в Интернете старинные карты местности, прилегающей к городу. Особенно его интересовали трактиры и постоялые дворы. Но не обходил своим вниманием и места сражений Великой Отечественной. Несколько раз Семенец ездил в разные города на "выставки" найденного чёрными археологами, привозил оттуда журналы, каталоги и адреса таких же помешанных.

Первое время он пытался выезжать "в поле" на пригородных автобусах и маршрутках. Но, истоптав первую пару башмаков, натерев не одну кровавую мозоль, отказался от такого вида путешествий.

Во время поездок Валерка был штурманом. Обложившись старыми и новыми картами местности, GPS навигатором и другими необходимыми для этого вещами, он указывал Зимину, где нужно повернуть, сколько проехать, где остановиться.

Для подобного рода деятельности Нива оказалась наиболее подходящей машиной, в отдельных ситуациях превосходящая крутые "джипы". Проходимость у неё была поменьше. Но две семейные четы заезжали в такие чащи, забирались в такие дебри, куда не каждый хозяин джипа свою машину ни за что бы, ни загнал, побоявшись поцарапать её глянцевую поверхность."Был бы у меня "джип", - неоднократно констатировал Павел, - я сюда ни за что бы, ни поехал".

Довольно скоро "такой отдых" приелся спутницам: они вдоволь "надышались свежим воздухом", да и смотреть, как мужья копаются в земле, особого удовольствия не доставляло. Так продолжалось до наступления холодов. Хотя первые морозы не стали препятствием для поездок, скорее даже немного активизировали их: слегка замёрзшая земля уменьшила риск увязнуть в грязи. Пока у них хватало сил и терпения пробивать сапёрными лопатками черепаший панцирь заледеневшего дёрна, они катались по окрестностям.

Первый снег отправил компанию кладоискателей в бессрочный отпуск до весны или до лучших времён. Зима прошла быстро. Метели, снегопады, не продолжительные, но трескучие морозы напомнили о себе только с одной целью, чтобы о них не забывали.

Ранняя весна закрутила колесо поездок с новой силой. Собранная информация, добавила поискам эффективности. Если раньше попадались отдельные монеты и предметы старины, представляющие незначительную ценность для антикваров, то во время очередной поездки, это было в конце апреля, долгожданная удача наконец-то улыбнулась им.

- Серебро, - сказал Валерка и остановился - много!

- Глубоко? - поинтересовался Павел.

- Не очень, - Семенец бережно положил металлодетектор.

Копали минут пять. Неожиданно в слое чернозёма пошла глина.

- Это хорошо, - пояснил Валера, - иногда, при длительном хранении для лучшей сохранности, в тайнике устраивали глиняную банку: она хорошо защищает от влаги.

Лопатка Зимина со скрежетом прошлась по стенке кубышки, и их сердца затрепетали. Они бережно извлекли из ямки тяжёлый глиняный сосуд, горлышко которого закрывала глиняная крышка. Дрожащими руками Валерка аккуратно снял её. До самого верха кубышка была заполнена монетами. Приятели переглянулись.

- Высыпай, - скомандовал Семенец.

- Зачем? - не понял Павел.

- Высыпай.

Зимин принялся осторожно высыпать монеты из сосуда.

Будто в замедленном кино, они падали на траву и, ударяясь одна о другую, издавали чарующую мелодию - симфонию открывающихся перспектив.

Вопреки ожиданиям, там больше ничего не оказалось. Восемьдесят семь серебряных рублей Петровской эпохи - это всё, что было внутри.

- Пашка, да это же целое состояние! - прошептал Семенец, будто их могли подслушать.

- Сколько это может стоить?

- Вот это, - Валерка поднял одну монету, - шестьсот баксов.

- Сколько?!! – Зимину показалось, что он ослышался или приятель оговорился.

- Шестьсот долларов!

- Один?

Семенец утвердительно кивнул.

- Ни фига себе! - Павел набрал полные лёгкие воздуха и долго не выпускал его, и только после продолжительного "Фу-у-у-у!" произнёс, - кажется, что сейчас я проснусь, или на экране появиться надпись "Конец фильма".

- Больше пятидесяти штук зелени, - подытожил приятель.

- Это по двадцать пять на брата?

- Выходит, что так.

Зимин ещё раз набрал в лёгкие воздух, но на этот раз выдохнул намного быстрее:

- Я не могу в это поверить.

- Давай не будем светиться, - предложил Валерка, оглянувшись, - мало ли кто может появиться.

Он ещё раз, на всякий случай, провёл металлоискателем по ямке и вокруг неё:

- Голяк. Можно закапывать. Хотя сначала давай спрячем деньги.

Семенец присел на корточки возле кучки монет.

- Их здесь нечётное количество. Так?

- Так, - согласился Павел.

- Это, - Валерка поднял один рубль, - тебе на машину: на бензин, на масло, на резину. На амортизацию, одним словом.

- Но ведь мы же скидывались на бензин?

- Теперь, не будем. Пока это не выездим, покуда ты не скажешь, что в кассе пусто - не будем.

- Идёт, - согласился Зимин.

- Остаётся по сорок три рубля на каждого. Согласен?

- Ещё бы!

Каждый отсчитал из общей кучи свою долю.

- Тютелька в тютельку, - обрадовался Зимин.

- А ты думал, что будет больше?

- Нет, но... не расстроился, если бы мы ошиблись на несколько штук. То есть, если бы взяли по сорок три, а монеты ещё остались.

- А этого не хватит?

- Достаточно, но... лишнее, в данном случае, лишним быть не может. Денег много не бывает.

- Пожалуй, ты прав.

Павел принёс из машины целлофановый пакет и переложил в него свою долю. Едва он начал поднимать пакет, как тот разорвался, и деньги высыпались на траву.

- Наверное, чем-то острым прорезало, - высказал предположение Семенец.

- Скорее всего, не хотят уходить из нагретого места, - пошутил Павел и пошёл к машине. Через пару минут он вернулся с матерчатой сумочкой, - Ленка просила сахар купить. Сюда пять кило входит. А тебе вот это, - он протянул товарищу оторванный рукав старой джинсовой рубашки, - извини, что грязная, но для такого дела, думаю, подойдёт.

Приятели уложили "мешочки" с серебром в сумки с остатками продуктов.

Засыпали яму, сровняли землю и, решив, что на сегодня хватит, "легли на обратный курс".

Минут через двадцать их "Нива", выкарабкавшись по крутому склону обочины, оказалась на асфальте, по которому легко понеслась в сторону города.

- Увлекательная всё-таки наука археология, - с наслаждением размышлял вслух Семенец, покачиваясь на мягком сиденье, - интересно, кто эти деньги спрятал и почему не забрал.

- Зачем?

- Так. Просто. Интересно.

- Ну, узнаешь, - Павел посмотрел в зеркало заднего вида, - и что с того?

- Как я узнаю? - удивился Валерка.

- Допустим, там была бы вложена записка, - Зимин включил левый поворот и легко обошёл еле ползущий "Запорожец", - "Я Иванов Иван Иванович, такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года схоронил этот горшочек" (так и хочется сказать, мёда). Узнаешь, и что дальше?

- Да ничего. Интересно и всё.

- Всё равно не понимаю, для чего это тебе.

- Знаешь, Пашка, там неподалёку когда-то был постоялый двор. Скорее всего, его хозяин, боясь ограбления, хранил сбережения таким способом.

- Почему не забрал?

- Наверное, его убили, а никто из близких о тайнике не знал.

- А может, близких-то и не было?

- Может, и не было.

Продолжительное время ехали молча.

Каждый представлял события той холодной пасмурной ночи, когда к трактирщику в комнату вломились вышедшие из леса лихие люди. Перевернули всё вверх дном. Долго били несчастного. Но тот ничего не сказал: думал, не убьют, надеялся залечить раны.

А может, всё было совсем не так: никто к нему не вламывался. Возможно, трактирщика, если это, конечно, был он, просто-напросто хватил удар: его парализовало, отняло речь. Несчастный лежал, смотрел на жену и детей, подчёркнуто часто моргал, а те участливо интересовались: "Пить хочешь? Воды дать?"

Могло быть и по-другому. Полный сил, здоровья, планов и надежд хозяин постоялого двора однажды во время обеда резко нагнулся за упавшей ложкой, да так и повалился под стол. Мёртвый.

По-разному мог закончиться земной путь этого человека. Но и обстоятельство, как были добыты деньги, могло оказать на судьбу их последнего владельца немаловажное влияние.

Возможно, серебро собиралось многие годы. Рублик к рублику. Трактирщик отказывал себе и своим близким во многом: чтобы потом лучше жилось.

Могло быть иначе. Деньги свалились на него, как снег на голову. В дороге захворал какой-то важный чиновник: не смог продолжить путь по заснеженным равнинам. Врач приехал слишком поздно. Осматривая вещи почившего, трактирщик наткнулся на огромную сумму денег. Ну, и понятное дело, не смог удержаться: бес попутал.

А могло случиться совсем по-другому. Каким-то образом, узнав о находящейся у постояльца кругленькой сумме в Петровском серебре, хозяин постоялого двора не смог устоять перед искушением, взял грех на душу: под завывания полуночной вьюги, удавил несчастного купца подушкой. Уходя из комнаты, толкнул задвижку на печной трубе. "Угорел бедняга! А деньги? Вот они в кошельке. Никто в его вещах не рылся. Всё целёхонько".

Цепочку следов в густой ельник метель к утру занесла. Когда всё утряслось, трактирщик перепрятал добычу: сначала в погреб, а весной вынес в лес. От греха подальше.

- Знаешь, Валерыч, - Зимин, пустил машину накатом, - нехорошее у меня предчувствие.

- Ты о чём?

- О деньгах. Везём большую сумму. Узнает кто... В наше время и за сто долларов порешить могут. А у нас...

- Кто узнает?

- Не знаю. Нехорошее предчувствие. Только и всего.

- Что ты предлагаешь? - Семенец решил прислушаться.

- Закопать нашу находку в этой посадочке, - Павел свернул на просёлочную дорогу, - до города - рукой подать, а надёжнее банка, пожалуй, в нашем положении не найти.

- Предлагаешь всё оставить?

- Зачем всё? Несколько монет можно взять.

Они вышли из машины, осмотрелись по сторонам. Местность хорошо просматривалась. Никого.

Достали из мешочков по пять Петровских. Они надёжно упаковали остальные монеты, и пошли вглубь кустарника.

- Вместе, положим? - поинтересовался Валерка.

- Можно вместе, но лучше отдельно. Говорят, нельзя хранить все яйца в одной корзине. Возможно, также поступал и трактирщик. Нужно будет наведаться туда ещё раз и хорошенько прочесать округу.

- Тайком друг от друга будем прятать?

- Нет. Случись что со мной, к примеру, ты покажешь Ленке, где деньги.

- А что с тобой может случиться?

- Да всё, что угодно.

Они вырыли две неглубокие ямки в нескольких метрах одна от другой, заложили в них мешочки, прикрыли землёй. Тщательно замаскировали, заметили места, сели в машину и поехали в сторону виднеющегося города.

- Сюда мы в любое время сможем приехать, - размышлял в слух Павел.

- Не страшно, что кто-нибудь найдёт?

- Есть малёхо. Обидно будет, если приедем, а там – голяк.

- Всё возможно. Знаешь, сколько, таких как мы, "археологов" по окрестностям лазит. Не брезгуют даже металлоломом.

Повисло непродолжительное молчание.

- С нашим серебром долго тянуть не стоит, завтра после работы и заберём, - задумчиво произнёс Семенец.

- Ты прав, оно как-то спокойнее, когда деньги дома лежат.

- Этого только не хватало, - произнёс Зимин, когда полосатый жезл работника ГАИ шлагбаумом преградил дорогу, а потом указал место, где им следует остановиться.

- Старший лейтенант Симонов, - приложил руку к козырьку, молоденький инспектор. - Ваши документы.

Павел подал их через приоткрытое окно, не выходя из машины. Милиционер внимательно изучил "права". Несколько раз смотрел то на Зимина, то на его фотографию.

- Выйдите, пожалуйста, из машины.

- Это ещё зачем?

- Досмотр автотранспорта. Оружие, наркотики, боеприпасы имеются?

- Впрямь, как на таможне.

- Багажник откройте.

- Вы не имеете права, - Павел бросил беглый взгляд на Семенца.

- Имеем, Павел Георгиевич, имеем. Багажник откройте, пожалуйста.

Выходя из машины, Зимин подумал: "Обиделся, что сразу не вышел. Ничего. Сейчас Валерик позвонит кому нужно. Разберёмся".

Пашка неспешно вытащил ключ из замка зажигания, медленно подошёл к багажнику, не торопясь, открыл его.

- Что в сумках? - поинтересовался гаишник.

- Еда.

- Откройте, пожалуйста.

- Этого только не хватало, - начал закипать Зимин и покосился на Семенца.

Тот взглядом дал понять, что проверка законная, и старлей имеет право "досматривать". Павел расстегнул сумки. Инспектор жезлом поочерёдно раздвинул поля, заглянул внутрь.

- Закрывайте, - разрешил он, бегло осматривая багажник, - В салоне что?

- Личные вещи.

- Откройте.

Зимин распахнул дверцу.

- Что в чехле? Ружьё? Не время для охоты, не сезон.

- Металлодетектор, - сказал Валерка, заметив, что эти слова произвели на старлея неожиданное воздействие.

Тот сощурился, секунд пять постоял неподвижно, о чём-то размышляя, а затем обернулся и громко позвал:

- Товарищ капитан, подойдите, пожалуйста!

От патрульной машины, метрах в пятнадцати, человек в форме повернулся и направился к ним.

- Что, уже и на металлоискатель, как на оружие разрешение надо? - Семенцу не удалось скрыть волнение.

Симонов молчал. Подошёл капитан:

- Что тут у тебя?

- Раскройте, пожалуйста, - обратился старлей к Семенцу, взглядом указывая на чехол.

Валерка вышел из машины, отбросил сиденье вперёд, одной ногой опёрся на полик за ним и расстегнул молнию на чехле.

Павел перехватил, адресованный капитану лукавый взгляд старшего лейтенанта. "Ну, как?" - спрашивали его прищуренные глаза. На лице начальника появилась одобрительная гримаса.

- Багажник откройте, - приказным тоном попросил капитан, и подчёркнуто вежливо прибавил, - пожалуйста.

- Открывали уже, - начал возмущаться Зимин, - сколько можно? - но багажник всё-таки открыл.

- Сколько нужно, столько и можно, - ни то Павлу, ни то себе под нос произнёс капитан.

- Сумочки расстегните.

На этот раз Зимин возражать не стал.

- Выньте содержимое.

Павел послушно выполнил приказание и посмотрел на Валеру, на лице которого без труда читалось: "Предчувствие его не обмануло".

- Кармашки откройте, - попросил капитан.

Пара шерстяных носков, лежащая там, похоже, не удивила, а слегка разочаровала милиционеров. Они переглянулись. Старлей досадно вскинул брови.

- Извините за беспокойство, - произнёс капитан, - счастливого пути.

Симонов протянул Зимину документы:

- Не смеем задерживать. Извините.

Пока Павел укладывал всё обратно, Семенец сидел молча. Но как только дверцы "Нивы" захлопнулись, и взревел двигатель, он не выдержал:

- Вот шакалы! Михалыч сказал, что они получили приказ досматривать автотранспорт: квартиру какого-то большого начальника бомбонули. Так под этот шумок они машины шмонают.

- Твой Михалыч не мог им сказать, чтобы нас не трогали?

- Понимаешь, он ведь даже не мент, просто работает в ГАИ, поэтому в курсе событий. Советом только и может помочь.

- И на том спасибо. Стал бы огрызаться - лишние неприятности.

- А ты, Пашуня, молодец, - заметно повеселел Валерка, - чутьё, как у старого волка.

- Лиса.

- Что "лиса"? - не понял товарищ.

- У старого лиса, - пояснил Зимин, - на старого волка я не тяну, да и на лиса, похоже, тоже: простое совпадение.

Они заехали за Леной. Чуть ли не силком, усадили её в машину и повезли к Семенцам, где и поведали своим "половинам" о находке сегодняшнего дня, отметили удачу шампанским, на которое Зимин смотрел "из-за руля". Так этот мир стал богаче на четырёх счастливых людей.

"-Что ты сделаешь ради денег?

- Всё!!!

- Всё?!!

- Всё.

- Тогда, действительно, ВСЁ"

 
Продолжение далее...
 
< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина