Авторские книги
Тихая охота. Сергей Шевченко

Данная книга целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

< стр. 11 >
 

***

- Ты хотел проведать матушку Москву? – пропела телефонная трубка голосом Валерки, - считай, что твоя мечта почти осуществилась.

- Не понял, - Павел ещё не совсем проснулся: часы показывали шесть часов утра.

- Есть возможность смотаться в белокаменную за счёт заведения.

- Ты можешь говорить понятнее?

- Нужно встретить тёщу.

- Чью?

- Хочешь, твою встретим. Мою, конечно.

- Когда? Где?

- Следующей ночью. В Москве.

- Сразу так объяснить не мог? А то "проведать матушку", - Зимин передразнил Семенца, изображая его манеру изъясняться.

- На тебя можно рассчитывать?

- Не гони лошадей, - Павел начал собираться с мыслями, - дай, соображу. У нас сегодня что, вторник?

- Вторник. Но он уже стал на шесть часов короче.

- Тёща приезжает в ночь со среды на четверг. Так?

- Так точно, - по-военному ответил Валерка, - выедем не дневным завтра, а ночным сегодня. Ночью выспимся в поезде. Днём - занимаемся твоими делами. Ночью - встречаем тёщу и вместе с ней возвращаемся обратно. За всё платит моя незабвенная.

- Танюшка, что ли?

- Причём тут Танюшка? Антонина Павловна.

- Я подумал, что у тебя одна "незабвенная" - Танюшка.

Павел прекрасно понимал, кого Валерка имеет в виду, но решил разыграть товарища, взять реванш за проигрыш в начале разговора.

- Хорошо, - продолжал Зимин, - очень хорошо. Сегодня я решаю вопросы на работе, и на ночь мы выезжаем. Возьмёшь билеты, перезвони. Но бери только купе: в плацкарте я не поеду.

Это было продолжение шутки. Семенцу не нужно было объяснять; чтобы помочь другу, Зимин готов поехать даже в общем вагоне на боковой полке возле туалета.

Тёща Валерки, мать Танюшки, была из токарей, то есть, когда-то работала токарем на заводе, куда она пришла по комсомольской путёвке на должность ученика токаря более сорока лет тому назад.

Антонина Павловна уже не молодая, но ещё достаточно энергичная женщина работала до последнего на родном заводе: пока его не захватила рейдерская бригада из столицы. Можно было остаться стоять у станка и при новой власти, но в тяжёлое время перемен, когда зарплату не платили по несколько месяцев, опытная токариха пересела в лодку с надписью "частный предприниматель". Оттолкнувшись от родного цеха, как от пристани, она отправилась бороздить бурные воды моря, которое на всех мировых картах значится, как "Малый бизнес".

Несколько лет она, как и миллионы её соотечественников, таскала клетчатые сумки по проходам междугородних и международных поездов. Жизнь на колёсах ей нравилась, даже доставляла удовольствие, хотя при случае, всякий раз она сокрушённо отзывалась о своей нынешней деятельности, ностальгируя по родному заводскому гудку, который сейчас вряд ли кто вспомнит. Когда ей давали понять, что препятствий к возвращению под заводские своды нет: хорошие токари нужны не только стране, но и частнику, она лукаво улыбалась и многозначительно роняла: "Может быть. Может быть".

Проводник раздал постельное бельё.

В купе, в котором ехали Семенец и Зимин два места были свободными. Валерка заправлял простынь на нижней полке, Павел - на верхней.

- Может, поменяемся? - предложил Семенец, - а то не удобно, как-то.

- Спасибо, Валерыч, не надо.

- Или ложись на нижнюю полку: может наших соседей до Москвы не будет.

- Может и не будет. Всё равно не хочу. Люблю высоту, сам не знаю почему. Тянет меня в небо. А что с тёщей случилось? В суматохе-то не объяснил.

- Да я и сам не понял. Звонит вечером. Говорит, чтобы взял себе помощника. Что-то со здоровьем: ни то спина, ни то давление. Я и сам толком не понял. А у тебя в Москве много дел?

- Одно. Хочу встретиться с продюсером.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, высоким женским голосом, тоном экскурсовода сообщили: "Подъезжаем. Москва".

За окном плыли городские микрорайоны, заводские цеха, хитросплетения дорожных развязок, одинокие деревья. Приятели быстро оделись, собрали вещи и сидели в ожидании той минуты, когда за окном остановится вокзал. Умыться не пришлось: туалет уже не работал.

- Хорошо, что к нам никого не подселили, - сказал Валерка, чтобы разрядить молчание.

- Хорошо, - согласился Павел.

"- Слышал о вашей проблеме. Извините, но вы сами виноваты: держитесь "преданья старины глубокой". Забыли, в каком веке живём?

- Должно быть, я и отстал от жизни, но у меня нет новой редакции Апостольских посланий, в которой святой Павел говорит: "жена есть глава мужу". Я, знаете ли, всё старыми мерками меряю.

- Вот из-за таких, как вы, и рушатся семьи.

- Вы правы. Рушатся. Да только ваша "правда" хуже неправды".

Суетой большого города вокзал встречал приезжающих и провожал отъезжающих.

Десятки людей, вышедших из вагона, сливались с сотнями снующих по перрону, которые в свою очередь вливались в многотысячные вокзальные реки, становясь частью многомиллионного горского океана.

Чтобы любить такие города, ими нужно жить. Нужно быть винтиком гигантского механизма, не знающего покоя ни днём, ни ночью, не замечающего выпавшие винтики. Необходимо гордиться причастностью к устройству. Ликовать оттого, что ты вращаешь, колесо истории, которое в свою очередь является частью приспособления. Таким образом, ты находишься в механизме, значит, в истории, а все остальные, те которые в провинции, они на исторических задворках.

Выйдя из вокзального шума, Зимин достал телефон.

- Алло. Марк Семёнович? Это Павел. Я договаривался с Вами о встрече. Да. Вчера. По Интернету. Сейчас на вокзале. Нет, не знаю. Говорите, записываю.

Павел плечом прижимал трубку к уху. Достал блокнот и ручку.

- Да, знаю. Дальше. Повторите, где делать пересадку? Понял. Хорошо. Будем через час-полтора. Я не один. Нет, с товарищем. Хорошо. Ждите.

Людской водоворот подхватил их и понёс по подземным руслам метро, металлической глади трамвайных колей, и вдоль троллейбусных паутин.

- Пришли, - сказал Павел, кивком указав на старинное здание за высокой чугунной решёткой.

- Вот это офис! Клёво! Что-то охраны не видать.

- Она внутри, в здании. Будь спокоен, нас уже видят.

Отворив тяжёлую калитку, они прошли на территорию усадьбы и направились по аллее, мощёной тротуарной плиткой, к зданию. До двери, блестящей лаком и сверкающей позолотой ручек оставалось метра три, когда им на встречу вышел охранник - молодой коротко стриженый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке с галстуком.

- Вы к кому?

- К Марку Семёновичу.

- Вам назначено?

-Да, он нас ждёт.

- Марк Семёнович, к вам двое... Хорошо. Пропускаю.

Их завели в здание и попросили показать содержимое сумок. Предложили оставить их в специальной камере, а с собой взять только самое необходимое. Это было даже удобно. На второй этаж, в кабинет главного взяли только сумку с папками.

- Суть моего вопроса вы уже знаете, - сказал Павел, после короткого приветствия, - я изложил его в переписке. Вот то, ради чего мы приехали. Это нельзя передать по электронной почте.

Зимин достал из сумки папки и положил их на стол перед Захаровым. Марк Семёнович пару минут рассматривал папки, и только после этого осторожно, как музейную вещь, расшнуровал первую. Наблюдая за действиями продюсера, Павел вспомнил, как тогда в Сосновке хотел подложить папки под домкрат или колёса, и улыбнулся.

- Почему вы смеётесь?

- Вспомнил, где и как я их нашёл.

Тихая охота. Фото 7
- Пришли, - сказал Павел, кивком указав на старинное здание за высокой чугунной решёткой.

- Да, вы писали, что нашли эти рукописи в заброшенном доме. Что тут смешного.

- Сравниваю, как относились к ним односельчане, и как – вы.

- Молодой человек, - говорил Захаров, глядя на листы то через очки, то поверх них - мы не всегда можем определить истинную ценность какой-либо вещи. И в этом нет ничего удивительного.

- Значит, вы вторую папку смотреть не будете?

- Почему? - Марк Семёнович оторвал взгляд от строк и удивлённо поверх очков уставился на Павла, - С чего вы это взяли?

- Вы же сами сказали: "В этом нет ничего удивительного".

- Ах, вот вы о чём! - повеселел Захаров, - Я имел ввиду "отношение к папкам односельчан", а уж никак не сами рукописи, которые в определённой мере интересны. Это я вам могу сказать, как эксперт.

Он перевёл взгляд на рукопись, забегал глазами по строчкам.

- А вот и тот рассказ, по мотивам которого Звягин написал сценарий.

- Звягин? - переспросил Павел, - это не тот ли Звягин, который... Алексей Елизаров.

- Елизаров - перекупщик. Сценарий писал Юрий Звягин, - Захаров снова оторвался от чтения и посмотрел на Валеру, - вот оно как в жизни-то бывает. Человек хорошо начинал, круто набирал высоту, но в одночасье потерял всё. Сейчас - гол, как сокол. Пристроился к одному солидному человеку. Работает у него не то дворником, не то садовником. А такие надежды подавал. И всё-таки, что вы хотите за эти папки?

- Марк Семёнович, я же писал, что лично мне от этого ничего не нужно. Оно мне не принадлежит. Надеюсь, - Зимин сделал паузу, подбирая нужное слово, - выражаю уверенность, что передаю материал в надёжные руки. Если найдёте в нём что-то интересное, то прошу вас, укажите имя Ярового. Будет это в титрах или на обложке книги, но вспомните о нём. Это единственная моя просьба.

- Вижу, Павел, сами вы - порядочный человек, что же меня-то в неловкое положение ставите?

- ?!

- Относительно имени Якова Федотовича Ярового не беспокойтесь: даю слово, что оно будет упоминаться везде, где будет использоваться его материал. Я о другом. Вы передаёте мне вещи, которые стоят деньги... Мы сейчас не говорим о том, сколько это стоит... Я должен, просто обязан заплатить вам.

- Об этом не может быть и речи. Это моё решение. Ах, да. Чуть не забыл, - Зимин достал из внутреннего кармана куртки диск и положил его на стол.

- Что это?

- На диске электронный вариант рукописей. Используя их, я учился набирать на компьютере.

- Так вот и разрушился Гордеев узел! - повеселел Захаров, - я заплачу вам за набор текста.

- Как за набор текста?

- Да.

Павел посмотрел на Валерку, который всем своим видом показывал, будто кричал: "Бери, коль дают".

- Если... как за набор текста, то я согласен.

- Вот и хорошо.

Марк Семёнович взял диск, вставил его в компьютер.

- Так... Так... Сколько тут у вас? Имейте в виду, я плачу своим операторам за каждое нажатие клавиши на клавиатуре, то есть за знаки и пробелы. Вас это устроит?

- Ещё бы.

Захаров виртуозно, как по клавишам рояля бегал пальцами по кнопкам калькулятора:

- Готово. Вам, в какой валюте?

- В смысле?

- Рубли, доллары, евро?

- Всё равно, - произнёс Павел, но тут же поправился, - Давайте, если можно в евро.

- В евро, так в евро, - сказал Марк Семёнович, несколько раз ударил по кнопкам калькулятора, открыл ящик стола, отсчитал деньги, вложил в конверт, который и протянул Зимину, - получите. Распишитесь вот здесь, - он развернул к Павлу ведомость, в которой галочкой обозначил место, где следует расписаться.

- Здесь? - переспросил Зимин.

- Да, возле цифры.

Вопрос, казалось, был исчерпан. Валера уже встал со стула, чтобы идти пожать продюсерскую руку, которую сейчас жал Пашка, как вдруг Захаров сказал:

- Ребята, я тут подумал, - его глаза сузились, взгляд упёрся в покрывавшее стол зелёное сукно, - если я не могу ничего сделать для вас, может для Ярового... могилку обновить или для родственников что-нибудь...

- Можно. У него на кладбище только холмик. Односельчане поставили деревянный памятник, который почти разрушился. А родственники... Нет у него никого. Жена может быть жива, но никто не знает, где она.

- Мы займёмся благоустройством могилы, при условии, что предоставленные вами рукописи будут задействованы в деле. Думаю, с этим проблем не будет: если Звягин смог "раскрутить" рассказ в сценарий, то... У меня есть пара-тройка толковых сценаристов, которые сделают всё на высшем уровне.

Относительно жены тоже можно попытаться кое-что сделать. Что вы о ней знаете? Фамилия, имя, отчество, год рождения.

- Почти ничего. Зовут Полина. Фамилия Яровая, если не сменила, выйдя замуж. Отчества не знаем. Года рождения тоже, но можно попытаться вычислить. Если Яков Федотович с двадцать шестого... Она - где-то в промежутке двадцать шестой - тридцать второй. Потому что женились они где-то в пятидесятом, то есть восемнадцать ей должно исполниться.

- Да, не густо, но попытаемся, - Марк Семёнович снял трубку с телефонного аппарата, набрал номер, и пока шло соединение, пояснил, - есть тут у меня один знакомый в солидной организации. Поможет.

В кабинете повисло тревожное молчание.

- Добрый день, Николай Петрович, маленькая просьба. На этот раз женщина. Конечно молодая. Разве я другими интересуюсь. Записывай. Яровая Полина. Год рождения 1926 – 1932. Проживала в Сосновке, - дальше он назвал область и район, где находилась деревня, - с начала пятидесятых до средины семидесятых. Всё. Сам знаю, что не густо. А ты сделай. Нет, сможешь. Когда? А сегодня никак? Всё равно огромное спасибо. И не только спасибо. Завтра заеду на рюмочку чая. Кроши лимончик.

Захаров положил трубку.

- Говорит, что мало данных, поэтому только завтра.

- И то хорошо. Только бы жива была.

- Будем надеяться. Я эту информацию отправлю на ваш почтовый ящик.

Тепло простившись с Марком Семёновичем, они покинули кабинет, а затем и здание.

- Сколько он тебе отвалил? - шептал Семенец, когда они шли по аллее к выходу.

- Да подожди, дай на улицу выйти, - осадил его Павел, который уж никак не предполагал, что едет в Москву на заработки. Ленка не будет ворчать, что взял отпуск за свой счёт: с лихвой отработал.

Улица оказалась не самым подходящим местом для пересчёта денег, поэтому решили зайти в ближайшее кафе. Сделав заказ, распираемые любопытством они почти побежали в туалет.

- Ничего себе гонорар! - Валерка даже присвистнул от удивления, - не хило тут машинистки получают.

- Угомонись, Лерыч, - Павел постоянно плевал на пальцы, потому что купюры были новые и плохо разделялись, - год работы. Бессонные ночи. Спички в глазах весь день. И так в течение года. Без выходных и проходных.

- Пашка, поинтересуйся, может им ещё что-нибудь набрать нужно. Может они тебя на работу возьмут: ты вроде бы не плохо на "клаве" солируешь.

- Скорость моего набора их не устроит. У них такие асы, точнее ассистки, что я рядом и сидеть боюсь. Здесь один принцип "время - деньги". Он заплатил мне за уже выполненную работу, то есть за сэкономленное время. Марк не проиграл, а выиграл. Не знаю сколько, но выиграл.

- Зачем же ты ему диск просто так отдал?

- Подумал, мне он всё равно не нужен, а ему пригодится: хоть какая-то польза.

- Чудак-человек. Это хорошо, что Захаров оказался порядочным мужиком. Другой бы на его месте расплатился традиционным "спасибо" и крепким рукопожатием.

- Марк Семёнович, крепким рукопожатием нас тоже не обделил.

- Да, но к рукопожатию он приложил кое-что в конверте.

- Это хорошо его характеризует.

Мои произведения – мои дети. Кто из людей любит дитя более нежели родитель? Какое бы дитя не было, для отца с матерью оно самое-самое. Самое дорогое. Самое любимое. Самое красивое. Родное сердце видит то, что не замечают чужие глаза.

Возможно, какой-то избалованный детективами читатель остановится на второй странице и отбросит книжку в сторону. "Не интересно. Скучно".

Мне же интересно. Интересно читать-перечитывать вас. Интересно ещё раз думать над вами: всё ли там правильно расставлено, нет ли ошибок, описок, можно ли что-то улучшить.

Страшно и больно мне отдавать вас в чужие руки. Хорошо, если это будут нежные, заботливые, честные руки. А если нет? Что они сделают с вами, мои родные? Расчленят? Надругаются? Посмеются над вами? Будут ставить на вас горячие сковородки?!! Или "рыбу в вас заворачивать"?!!

Но и не отдавать не могу. Вы не только мои дети, вы ещё и семена, причём, не только мои. Не попав в почву, вы не сможете прорости,не сможете дать плод.

Может так случиться, что кто-то полюбит вас более меня. Возможно, какая-то добрая душа найдёт в вас надёжного собеседника, друга, единомышленника, советчика. Всё может быть. Всё может случиться.

Не бойтесь плохих людей, их не так много, как может показаться. И они бессильны, что-либо сделать с вами. Ведь рукописи не горят не только под сковородками, но и вообще.

Идите к людям. Идите в люди.

У Вячеслава Эдуардовича Лощинского было прекрасное настроение. С самого утра день складывался наилучшим образом. Всё как-то само собой получалось, определялось, формировалось, вырабатывалось, укладывалось.

Профессор ходил по институтским коридорам, что-то весело напевал себе под нос, кокетничал с молоденькими и симпатичными студентками, был величаво свободен и раскован.

Настоящую причину такого радужного настроения не знал ни кто, даже сам профессор, хотя каким-то внутренним чутьём он чуял фарт. Вячеслав Эдуардович ни за что не упустил бы синюю птицу удачи, случись столкнуться с ней нос к клюву на одном из крутых поворотов судьбы. Колоссальное, грандиозное счастье уже ходило где-то рядом. Лощинский прохаживался и заглядывал в лица, пытаясь отыскать его, или хотя бы того, кто это счастье принесёт.

Строительство второго загородного домика, оформленного на жену, подходило к завершению. Хозяин возводившей его строительной компании сказал, что на следующей неделе можно будет разрезать ленточку и праздновать новоселье.

Небольшой, скромный домик в три этажа на полутора гектарах земельки, укрытой газонами и диковинными насаждениями был хорошим подарком и местом уединения, так необходимым в зрелые годы. Пожилым себя, Вячеслав Эдуардович не считал. "Парень хоть куда, - говорил он о себе знакомым, - хоть в лес, хоть по дрова".

- Вас вызывает ректор, - сказала ему секретарша Света – всеобщая институтская любимица, которую в простонародье именовали просто Светик.

- Где он? - поинтересовался Лощинский и по молодецки лукаво подмигнул Светику, про себя отметив: "Началось".

Он не ошибся. Потрясающая новость началась с потрясания правой руки Вячеслава Эдуардовича, которую ректор обхватил своими обеими и никак не хотел выпускать, несмотря на незначительные подёргивания десницы виновника торжества. "Должно быть, хочет, чтобы я о нём не забыл. Посмотрим, как дальше будет себя вести, может быть, и вспомним старого прохиндея".

Наконец-то свершилось. Его Вячеслава Эдуардовича Лощинского профессора филологии приглашали в один из университетов Австралии. Приглашали не на экскурсию и даже не на конференцию, а на работу по контракту!!! На целых пять лет! А там глядишь, удастся пустить корни, продлить этот или подписать новый контракт. И всё!!! "Прощай немытая Россия". Вячеслав Эдуардович будет, подобно кенгуру прыгать по бескрайним просторам зелёного континента, лениво, как коала будет нежиться на золотом песке пляжа. Обжигаемый палящим австралийским солнцем и обдуваемый прохладным антарктическим ветерком он лишь иногда будет вспоминать о своей прошлой жизни. Будет пить мартини из запотевшего бокала, сидя в кресле под белоснежным парусом на палубе собственной яхты.

Там умеют ценить мозги, не то, что здесь.

"У одного человека был солидный счёт в банке, великолепный дом, шикарный автомобиль, роскошная яхта, таинственный остров в океане...

Однажды человек умер. Кто-то опустошил его банковский счёт, кто-то прибрал к рукам его дом, кто-то пересел в его автомобиль, кто-то уплыл на его яхте, кто-то забрал его остров, а кто-то – душу".

Одним из условий выезда за кордон было прохождение медицинской комиссии. Эту формальность, сущую безделицу, Лощинский рассчитывал пройти в кратчайшие сроки.

Но случилось неожиданное. На одном из поворотов судьбы он столкнулся нос к клюву. Клюв был птичьим, но не синим, а чёрным – вороньим.

По началу Вячеслав Эдуардович не верил врачам: "Это какая-то нелепая ошибка, чудовищное недоразумение, - говорил он, смеясь, глядя в суровые лица подклятвенных Гиппократа, - я на столько хорошо себя чувствую, что готов бежать марафонскую дистанцию".

Но совсем скоро золотозубая улыбка сползла с его гладковыбритого лица, он начал замечать симптомы, которые предсказывали врачи. Марафонская дистанция сократилась до нескольких сотен метров, а через несколько недель профессор с трудом преодолевал путь от кровати, на которой проводил бесконечные дни, до туалета, в который ещё мог ходить своими собственными ногами.

Прошло ещё немного времени, и походы в туалет перешли в разряд воспоминаний о далёком и прекрасном прошлом. Теперь ему пришлось самым тесным образом подружиться с судном, но не яхтой, но зато с птичьим названием утка.

Силы профессора таяли, как январский снег на июльском солнцепёке. Чаяния Вячеслава Эдуардовича отвернулись от далёкого Мельбурна, устремившись в сторону "начать бы ходить своими ногами". На какое-то время врачам удалось остановить прогрессирование болезни. Они даже добились некоторого улучшения, и может быть дальше всё пошло бы по пути исцеления, если бы Лощинский принял правильное решение.

Однажды ночью во сне к нему пришёл некий старик, который назвался Яковом и потребовал от него отказаться от всего что имеет.

- Чего ради, должен я становиться бомжом?

- Ради того, чтобы искупить свою вину.

- О чём это ты? Старик, ты бредишь!

- Много лет ты обворовывал своих студентов: торговал их идеями, продавал их труд. Хочешь быть здоровым, продай всё что имеешь.

- Где же я буду жить?

- Там, где жил, будучи простым преподавателем - в однокомнатной квартире. И будешь здоров. Если захочешь, каждое утро сможешь бегать марафонскую дистанцию.

- Но тогда я не болел. А теперь... За какие шиши я буду лечиться в этой однокомнатной?

- Тебе не нужны будут лекарства, потому что у тебя будет столько денег, сколько нужно для здоровой жизни. Теперь же - много денег и много болезни. Или ты считаешь, что у тебя денег больше, чем болезни?

- У меня много денег! Конечно, хватит!

- Даже та трёхлитровая стеклянная банка, до верха набитая сотенными долларами, которую ты закопал в гараже, не спасёт тебя. Ты надеялся, что её не возьмёт металлодетектор. Думал, что никто про неё не знает. Сама наивность.

- Откуда ты про неё знаешь? Колдун!

- Я не колдун, но знаю про тебя всё. Знаю даже то, что ты сам боишься про себя знать.

- Уходи, старик, не мучь меня.

Яков тогда ушёл, но приходил ещё дважды, каждый раз подсказывая путь по которому следует идти Лощинскому, чтобы получить исцеление души и тела. Но каждый раз Вячеслав Эдуардович кричал, ругался и прогонял его.

Жизнь Лощинского повисла на волоске. Он уже не мог не только самостоятельно ходить по нужде, но даже питался только через зонд. Мучительными, бесконечными ночами очень хотелось увидеть старика, но тот почему-то не приходил. Вячеслав Эдуардович не мог уже говорить, а только истерично мычал. И некоторые дежурившие у профессорской постели сиделки, крестясь, утверждали, что в дни больших церковных праздников в стонущеревущем клокотании, которое вырывалось из гортани, как из жерла вулкана, можно было разобрать одну единственную фразу: "Яков, я жить хочу!"

Сообщение от Захарова пришло в первой половине дня. К этому времени Зимин уладил дела с доставкой груза Валеркиной тёщи. Он включил компьютер и, прочитав информацию, облегчённо вздохнул: "Жива!"

В нескольких строках говорилось, что Яровая Полина Поликарповна, 1930 года рождения ныне проживает по адресу... "Это же рядом, каких-то двести километров, - подумал Павел, - даже писать не нужно: можно съездить и все вопросы решить на месте".

Экспедиция в соседний областной центр была назначена на ближайшие выходные. Товарищи предложили жёнам составить им компанию, но те категорически отказались, заявив, что у них есть масса других интересных занятий и забот по дому. Поехали на "Ниве" вдвоём.

- Может это и к лучшему, - предположил Зимин, - зачем нам бабы. Сами нашли письмо, сами его и вручим адресату. Но с другой стороны не очень хорошо выглядит, когда два мужика ввалятся в квартиру к одинокой старушке. "Здрасьте!"

- Откуда ты знаешь, что она одинокая? Может быть, она живёт с каким-нибудь дедушкой или с кучей внуков. Лет-то сколько с той поры минуло.

- Это я так, к слову. Может быть и не одна... Знаешь, Валерыч, какие-то нехорошие предчувствия терзают мою душу.

- Какие ещё предчувствия? - насторожился Семенец.

- Сам не знаю. Только всё как-то очень легко складывается: получили адрес, поехали, вручили письмо. Необычно как-то. Это либо чудо, либо...

- Что "либо"?

- Либо белая полоса заканчивается.

- Чего гадать. Приедем. Увидим. Разберёмся.

Соседний областной центр приятели знали хорошо, но всё же нужную улицу нашли не сразу.

- Вот дом четырнадцать, - указал Валерка на панельную "хрущёвку", с прямоугольниками крохотных огородиков под окнами.

- Обычно в таких домах три квартиры на этаже. Скорее всего, наша тридцать восьмая находится в третьем подъезде на третьем этаже, - высказал предположение Зимин и не ошибся.

Они поставили машину прямо перед подъездом, "сдав под охрану" вездесущим и всезнающим старушкам, которые подобно стайке воробьёв обсиживали лавочку под абрикосом. Когда приятели поднялись на третий этаж и остановились перед новой металлической дверью с цифрой "38", их тревога усилилась.

- Может состоятельные внуки помогли бабушке... - почему-то шёпотом предположил Валера.

- Может быть.

Внутри квартиры заработал перфоратор, поэтому пришлось звонить несколько раз. Шум внутри затих, и защёлкал замок на двери, которая тяжело и бесшумно открылась. В дверном проёме возник мужчина лет тридцати пяти. На нём был синий рабочий комбинезон и традиционная для домашних строителей треуголка из газеты.

- Вам кого? - поинтересовался мужчина, приятно улыбаясь.

- Мы ищем Яровую Полину Поликарповну. Она прописана по этому адресу.

- Вы что-то путаете. По этому адресу прописаны только двое: я и моя жена. Никакой Полины Поликарповны здесь нет.

- А вы давно здесь живёте?

- Месяц. Точнее месяц и четыре дня. Мы купили эту квартиру и сразу же прописались. Теперь вот ремонт... видите.

- А знаете, кто жил в этой квартире до вас?

- Нет. Мы купили её через агентство... извините.

- Это вы нас извините, - сказал Зимин, лёгким кивком прощаясь с хозяином, и они с Семенцом начали спускаться по лестнице.

- Я чувствовал, что-то произошло. Возможно, она умерла, и её наследники продали квартиру, - выдвигал гипотезы Павел, - но что-то мне подсказывает, что это не так. Даже не знаю, что делать дальше.

- Сейчас узнаем, - обнадёжил Семенец, когда они проходили небольшой тамбур перед входной дверью, - позвоним на "09".

Выйдя из дома, он подошёл к четырём сидящим на лавочке старушкам, которые сразу же притихли и заинтересовано насторожились.

- Добрый день, бабулички, - широко улыбнулся Валерий, - вы не подскажите, где сейчас жильцы из тридцать восьмой, которые раньше в ней проживали?

- А вам кто нужен? - дипломатично парировала одна из старушек, по виду, лидер среди собравшихся.

- Яровая Полина Поликарповна.

- Зачем она вам? - перехватила инициативу другая бабулька, скорее всего, конкурент лидера.

- Всё вам, родненькие расскажи, - продолжал улыбаться Семенец, про себя отметив: "Они в курсе", - дело у нас государственной важности.

- Так уж и государственной? - первая старушка не желала уступать инициативу.

- Так точно, - Валерка для большей убедительности принял положение "смирно", вытянув руки по швам.

Это оказало воздействие. Старушки переглянулись.

- Может, ей нужно что-то передать? - продолжала оспаривать лидерство вторая бабулька, желая поучаствовать "в деле государственной важности", - мы сделаем. Вы только скажите что.

- Нет, дорогие. У нас приказ: "Лично в руки".

- Лично в руки?!! - у первой старушки настолько широко открылся рот, что из него легко могла вывалиться вставная челюсть.

- Вы знаете, кто ей пакет передал? - улыбка окончательно покинула Валеркино лицо.

- Кто?!!

- Лично... - Семенец поднял указательный палец вверх и посмотрел в направлении, куда тот указывал.

Все четыре старушки дружно, как по команде подняли головы вверх. "Облущенный балкон на пятом этаже, - подумал Валерка, - давно красить пора", - и вслух произнёс:

- Павел Георгиевич, пакет у вас?

- Так точно, товарищ майор, - подыграл Зимин, до сих пор молча стоявший в трёх шагах сзади. Он также принял строевую стойку, давая понять, что говорит с начальником, - у меня!

Контакт был установлен самым тесным образом, можно было переходить к делу.

- Где мы можем увидеть Полину Поликарповну? - с лицом, полным героического пафоса, продолжал допрос Семенец.

- Она тут недалеко, - участливо пояснила вторая старушка, - в переходе.

- В переходе? Что она там делает? - машинально спросил Валерий, хотя понял всё без объяснений.

- Милостыню просит, - так же участливо поддержала разговор первая старушка.

- А где живёт? - Павел подошёл вплотную к лавочке.

- В подвале. Мы ей на ночь дверь открываем. Там у неё место... - вторая старушка потупила взор, - уютное.

- А квартира?

- Из квартиры её выселили. Она у сестры жила. Сестра - не родная, двоюродная или даже троюродная, этим летом умерла, Полину сразу же выселили.

- Кто выселил?

- Нашлись родственнички, о которых мы слыхом не слыхивали и видом не видывали.

- Куда-нибудь обращались?

- В ЖЕК ходили, в милицию, да толку-то... Тычут в лицо какие-то бумаги, будто мы в них что-то понимаем.

Некуда ей деваться, вот и живёт в подвале. Мы её всем домом подкармливаем. Кто чем может...

- Можете нам её показать? - Зимин не хотел терять ни минуты.

- Вы её сами сразу узнаете по серой кофточке и красной вязаной шапочке. Здесь её так и кличут. "Красная шапочка".

Ребята поблагодарили старушек, сели в машину. Весь путь от подъезда до перехода ехали, не проронив ни слова.

 
Продолжение далее...
 
< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина