Авторские книги
Тихая охота. Сергей Шевченко

Данная книга целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

< стр. 10 >
 

В этом самом дворике, в воскресный июльский день году в семидесятом или семьдесят первом, они с Полиной ели мороженое. Пломбир. Большие, двухсотграммовые пачки. Фольга, вафли по бокам. Подтапливаемое солнцем и руками лакомство липко текло по запястьям. Сидя на лавочке, которой теперь уже нет, они наклонялись далеко вперёд, широко расставляли ноги и немеющими от холода зубами отламывали огромные куски и глотали их. Полина время от времени влажным носовым платком вытирала руки ему и себе. Они дружно смеялись над самой ситуацией, над тем, как изголодались по этой детской пище. "В селе мороженого нам не подадут". Как хорошо, что их не видят односельчане, особенно его ученики.

- Дедушка, вам плохо? - неожиданный вопрос маленькой девочки, которая стояла возле лавочки, по привычке покачивая игрушечную коляску, вернул Ярового из начала семидесятых в конец девяностых.

- Нет, золотце, мне хорошо. Очень хорошо.

- Тогда почему вы плачете?

- Я не плачу. Это в глаз что-то попало.

К девочке подошла её мама, неся огромный полиэтиленовый пакет, у которого каким-то чудом, вопреки всем законам физики ещё не оторвались ручки.

- Вам плохо? Сердце?

- Не волнуйтесь. Всё в порядке, - Яков тяжело вздохнул.

- Может, "скорую" вызвать? Мы в этом доме живём.

- Спасибо. Не надо. У меня и вправду всё в порядке.

Приветливая улыбка Ярового слегка успокоила молодую женщину. Она сказала, чтобы он не стеснялся просить помощи, попрощалась с ним, взяла за руку дочку, и они направились к ближайшему подъезду, обременённые каждая своей ношей. Близился вечер. Нужно было ехать домой.

На следующее утро он проснулся как обычно, позавтракал, помыл посуду. Достал из шкафа картонную коробку, которую про себя называл "банком".

Его "банк" работал очень просто: Яровой бросал в него полученную пенсию, а при надобности доставал оттуда нужную сумму. Время от времени он пересчитывал остаток, но последние полгода "ревизии" не делал. Яков высыпал на стол содержимое и пересчитал купюры и мелочь, взял тетрадный листок в клеточку, ручку и написал "завещание" относительно имеющегося остатка, стараясь не обидеть никого из соседей.

В последнем пункте после: "На гроб, венков не надо" стояла сумма, которую должен был получить местный столяр Алексеевич за материал и работу.

Уложив деньги и листок обратно в коробку, Яков поставил её на постоянное место и пошёл гулять по окрестности.

Светило яркое апрельское солнце. Земля достаточно просохла, грязи не было. Он мог ходить где угодно, не опасаясь испачкать сапоги, хотя в низинах таились небольшие холодные лужи. Эти остатки последнего снега, что отражали небесную голубизну, Яровой обходил стороной.

Пару неделек и начнут пахать. Всё начнётся заново: посадка, прополка, полив, уборка, заготовка на зиму... Но это будет потом и для кого-то. А сейчас земля просыпается, оживает, готовится принять в себя семена и... его, Якова.

В этот день, конечно же, умрут и другие люди, которых он никогда не знал. Умрут по-разному: кто-то, дождавшись свою смерть, кто-то, нежданно столкнувшись с ней лицом к лицу. Реакция окружающих будет разная; одни - облегчённо вздохнут, другие - будут безутешно рыдать, третьи - удивленно скажут: "Надо же?! Я только утром с ним разговаривал!"

Яровой не знал, что ждёт его в том, другом мире. В мире, о котором его познания ограничивались призрачным знанием о рае и аде. А кто знает, как там?

Деревенская околица осталась далеко позади. После зимнего гололёда и весенней распутицы хождение по просохшей, но ещё слегка влажной земле доставляло удовольствие.

По обочинам начинала пробиваться молодая трава. В небе, зависнув прямо над головой, ликовал жаворонок. Деревья в лиственной части леса кололи небо пучками ещё голых веток. По их жилам ручьями уже текли живительные соки, чтобы через каких-нибудь пару-тройку неделек брызнуть фонтанами молодой зелени. Лёгкий ветерок шумел в кронах соснового бора.

Вот и дуб. На нём ещё висят лохмотья прошлогодней листвы. Кажется, ничего не изменилось в его облике за последние десять-двадцать лет. Он такой же важный, как и тогда... "Здравствуй, старина! Сколько тебе пришлось испытать на своём веку. Интересно, сколько тебе? Двести? Триста? Сколько чужих тайн пришлось тебе подсмотреть за это время. Люди думали, что ты ничего не видишь и ничего не скажешь. Скольких путников ты укрыл в полуденный зной? Скольких странников защитил могучим стволом от вьюги, давая небольшую передышку перед последним переходом до жилья? Сколько ещё предстоит укрыть и защитить? Удачи тебе!"

Яков недолго посидел на речном берегу: земля ещё холодная. Столько воды утекло! Река - непоседа-труженица по-прежнему подмывала крутые берега, и наносила песчаные кряжи на излучинах, куда-то и зачем-то тащила вывороченные деревья, змеёй извивалась меж лугом и лесом. Вода уже начала спадать: зимы-то нынче малоснежные, а то и вовсе дождливые. Какая там вода! Луга давно уже не заливные.

"Здравствуй, лес! Ты и топливом снабжал, и кормил дичью, грибами да ягодами, и растворял в себе людей в годы лихолетья, и стройматериал поставлял, и целебным воздухом на десятки вёрст окрестности насыщал. Как могут жить люди в степи или в пустыне?"

Вдоволь находившись по округе, Яровой возвратился домой только под вечер, когда лёгкие сумерки начали заливать Сосновку вечерней прохладой.

Истосковавшись по теплу, он протопил печь. Кушать не хотелось, но для порядка Яков поставил на огонь чугунок и чайник. Через десяток минут из первого начал расходиться запах гречневой каши, а из второго послышалось деловитое бульканье.

После ужина он по привычке вымыл посуду. За окнами было уже совсем темно. Яровой задвинул занавески, включил настольную лампу, положил перед собой несколько листов писчей бумаги и авторучку.

Он сидел неподвижно, глядя на белый лист. "Велика беда начала". Сделал глубокий вдох, резко выдохнул, взял ручку и вывел: "Здравствуй родная, дорогая, ненаглядная моя, Полина!"...

Яков писал медленно, взвешивал каждое слово. Перед тем как написать очередное предложение, несколько раз проговаривал его вслух.

Это было его последнее произведение, последний крик души. Если будущих читателей стихов и рассказов он представить не мог, то адресат этого послания уже держал листок дрожащими руками. Её глаза бегали по строчкам. Её губы непроизвольно шевелились. Расстояние и время не могли разделить их. Он знал, что будет чувствовать она, прочитав то или иное слово, поэтому тщательно подбирал каждое, дабы не причинить боль.

Поставив последнюю точку, Яков несколько минут сидел с закрытыми глазами, переводя дух. Будто гора свалилась с плеч. На одном дыхании перечитал написанное. Всё правильно.

Сложив листок вчетверо, он положил его в синюю жестяную коробочку с надписью "Монпансье", в которой когда-то хранил чай.

Принесёнными из кладовки инструментами выбил в простенке углубление, в которое поместил коробочку. Замесил раствор. Заделал выбоину.

Вымыв инструменты и руки, он забрался на лежанку под овчинный тулуп и уснул тихим и безмятежным сном.

Была среда - третий, последний день. Яков проснулся и увидел, что комната залита солнечным светом. Он спустился с печи и первым делом пошёл в зал посмотреть на тайник. Раствор засох. Получилось очень даже неплохо. Яровой оделся и вышел из дома. Через несколько минут он вернулся, неся в одной руке кастрюльку с меловым раствором, а в другой - щётку.

После окончания работы отошёл от простенка на несколько шагов и посмотрел со стороны: "Высохнет, вообще будет не видно ". Для надёжности Яков вбил гвоздь и повесил на него картину в раме, закрыв ею тайник. "Кажись, с этим всё".

Затем из письменного стола, он достал две папки. "А с этим что делать?" Несколько минут Яровой стоял в нерешительности. Хотел, было спрятать папки на чердаке, но неожиданно остановился. "Ясно было сказано, что Господь устроит так, что они попадут в нужное время, в нужные руки". Он положил папки обратно в стол и облегчённо вздохнул: "Ну, теперь с делами точно покончено. Пора готовиться".

Яков нагрел воды. Помылся. Оделся во всё чистое. Накрыл стол в зале белой скатертью, поставил на него коробку с деньгами.

Время было около полудня. Солнце по-прежнему освещало комнату. Даже не верилось, что в такое время люди вообще умирают. Весна. Солнце. Всё вокруг только начинает оживать, а уж никак не засыпает.

Для смерти более подходит ночное время, когда всё: люди, природа погружается в сон. Засыпает. Но это только кажется.

Сердце Ярового встревожилось, почувствовав приближение чего-то. Свет на улице будто сгустился и уже не лился в комнату, а продавливался через небольшие окна, как зубная паста сквозь узкое горлышко тюбика. Свет заполнял комнату от пола, поднимаясь всё выше, и когда достиг лица, Яков вдохнул его.

Смерть вошла в зал через глухую западную стену, пройдя сквозь шкаф, будто выйдя из него. Омерзительно страшная она остановилась в нескольких шагах слева от Ярового и смотрела ему в лицо из глубины, покрывавшей её чёрной накидки.

Справа стояли два Ангела. Яков не видел, вошли они через дверь или явились из света. Он смотрел то на Ангелов, то на смерть и не знал, что следует делать.

- Ложись, если не хочешь, чтобы тело упало и осталось в неприглядном положении.

- Куда? – для чего-то поинтересовался Яровой.

- Куда хочешь, можешь на кровать, можешь прямо на стол.

- На стол?!!

- А что, очень даже подходящее место.

- Ну, да. Покойники обычно лежат на..., - сказал Яков и, подойдя к столу, лёг на него лицом вверх, сложив на груди руки.

- Делай, что должно, - приказал второй Ангел смерти, и та приступила к Яровому, как хирург подходит к операционному столу.

Вынув из-под накидки какое-то бритвенноострое орудие, смерть полоснула им по пуповине жизни. Душа Якова Федотовича Ярового разлучилась с телом. Ангелы подхватили её и начали возносить на небо.

Два часа спустя в дом Ярового за солью зашла соседка Кузьминична.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради ПречистыяТвоея Матери и всех святых, помилуй мягрешного.

***

Юрий Звягин откинулся на спинку кресла из натуральной кожи, от удовольствия потирая ладони. Работа закончена. Всё!!!

Юрий достал из канцелярского набора маркер. Аккуратно взял вышедший из ноутбука диск, положил его на бумажный конверт. Великолепным чертёжным почерком вывел на диске "Дикая охота", а в скобочках снизу пояснил (сценарий).

Часы на мониторе показывали двадцать три минуты третьего ночи - не самое подходящее звонить Захарову. Он выключил ноутбук, смачно зевнул и, не раздеваясь, растянулся на кровати поверх покрывала, лицом ощущая прохладу японского шелка.

Продюсер Марк Семёнович Захаров был немолодым человеком, обладающим удивительным чутьём на хорошие вещи, даже если они на первый взгляд выглядели заурядными. За это обоняние конкуренты прозвали его "псом", а работающие с ним люди именовали "волком", имея ввиду, что, учуяв добычу, он мгновенно настигнет её и ни за что не выпустит из объятий мощных лап.

Оля уже говорила с ним о "Дикой охоте", на что получила благосклонное разрешение "Приносите. Посмотрим".

Спать не хотелось. Но Юрий понимал, что эти несколько длиннющих часов пролетят незаметно, если удастся заставить себя заснуть. Звягин перевернулся на спину, взял с тумбочки часы и установил будильник на восемь часов: раньше Ольгу не разбудить, не только телефонным звонком, но и орудийным залпом.

Воображение уносило Юрия в недалёкое будущее. Вот они с Олей стоят и беседуют с Захаровым. Разговор, как обычно, ни о чём. Но о чём-нибудь говорить всё равно надо: не отдашь же диск молча. Главное - в конце беседы сказать заветную фразу "Вот она - "Дикая охота"" и протянуть Марку Семёновичу диск. А дальше начнутся томительные часы, может сутки ожидания. От каждого телефонного звонка Юрий будет вздрагивать как от выстрела. Будет бросаться к телефонной трубке в надежде услышать вердикт Захарова. Другие голоса будут раздражать, выводить из себя.

Но однажды... однажды Звягин всё-таки услышит "Беру". Он был уверен в этом как в том, что завтра снова взойдёт солнце.

Предавшись радужным фантазиям, Юрий не заметил, как оказался в полудремотном состоянии. Когда он открыл глаза, то увидел, что возле кровати стоит пожилой мужчина. Звягин приподнялся:

- Мужик, ты кто?

- Яков, - тихо произнёс мужчина, от чего тревога внутри слегка улеглась.

Стоявшему у кровати человеку на вид было лет семьдесят, может немногим более. Не атлетического телосложения: в случае необходимости Юрий мог бы свалить его одним ударом. Поскольку незнакомец агрессии не выявлял, с радикальными мерами можно было повременить.

- Какой такой Яков? - поинтересовался Звягин.

- Автор рассказов.

- Каких ещё рассказов?

- Которые ты переделал.

- А-а, - понимающе протянул Юрий и только теперь обратил внимание на то, что спальню наполняет необычный запах, - чего ты хочешь? Денег?

- Деньги мне не нужны.

- Брось, мужик, деньги нужны всем.

- Мне не нужны, - решительным тоном произнёс Яков.

- Тогда чего же ты хочешь?

- Чтобы ты оставил всё, как было у меня.

- Но так, как у тебя это сейчас никому не интересно, этого никто хавать не будет.

- И всё-таки оставь, как было у меня.

- Слушай, мужик, как там тебя... - Юрий пытался вспомнить имя.

- Яков, - подсказал собеседник.

- Слушай, Яков, отстань от меня. Иди туда, откуда пришёл и не морочь мне голову.

- Для тебя же лучше будет.

- Ты мне угрожаешь?

- Я тебя предупреждаю.

- Кто ты такой, чтобы меня предупреждать? Я тебя не знаю, - Звягин хотел выдать ещё несколько заготовок, но стоящий возле кровати старик начал растворяться в темноте и скоро сделался совершенно невидимым.

Поражённый происшедшим Юрий сидел на кровати. Было непонятно: это сон или явь. А может быть так начинают сходить с ума? Если бы он наглотался колёс или накурился травки, то тогда бы вопросов не возникало. Но весь день, весь вечер, половину ночи Звягин работал, не выпив и чашки кофе.

- Ах, вот оно в чём дело!!! – он откинулся на подушку, - галюники от переутомления.

Но одно странное обстоятельство не давало покоя: старик исчез, а странный запах остался. Тоже галлюцинация? Скорее всего.

Юрий подумал, что нужен отдых, а то ещё и не такое привидится. Набросив на себя край покрывала, он отрешился от всего окружающего и через несколько минут нарушал тишину комнаты лёгким похрапыванием.

Отвратительный писк будильника вернул Звягина в реальность, но полностью сон не прогнал. Юрий выключил сигнал и ещё несколько минут лежал неподвижно, собираясь с мыслями и прогоняя остатки сна.

Тяжёлой рукой он снял телефонную трубку. В коротком разговоре он сказал Оле, что готов встретиться с Захаровым.

Через несколько минут она перезвонила и сообщила, что Марк Семёнович ожидает их к десяти. Времени было в обрез, поэтому Юрий вскочил с кровати и начал собираться.

"Если Вас распирает чувство собственной значимости, попробуйте на 15-20 секунд задержать дыхание. Глядишь, поможет".

Звягин сидел в машине и поверх наполовину опущенного стекла давал указания Петровне относительно обеда. Та внимательно слушала и понимающе кивала в такт.

Заиграл телефон. Юрий инстинктивно извинился и посмотрел на табло. Звонила Оля. Она сказала, что встреча откладывается, потому что Захарову нужно куда-то срочно уехать на три дня. Хорошего было мало. Трое суток - это срок. Ничего не поделаешь, придётся ждать.

Звягин поставил машину обратно в гараж, а сам поднялся наверх ожидать обед, коротая время, лёжа на диване перед телевизором.

Систематическое недосыпание в сочетании с телевизионным гомоном усыпляли лучше снотворного. Несколько раз Юрий проваливался в беспамятство, но тот же телевизор каким-нибудь резким звуком возвращал его в реальность. Несколько раз Юрий порывался пожертвовать обедом ради сна, но будучи любителем вкусно покушать, решил дождаться трапезы, тем более что из столовой уже доносились запахи, от которых приходилось чаще обычного глотать слюну.

Пообедав, Звягин поблагодарил Петровну, приказал не беспокоить "ни в коем разе, разве что при пожаре" и, тяжело дыша, поднялся по лестнице к себе в спальню. Сон не заставил себя долго ждать. Но спать пришлось недолго. Снова приснился старик, который продолжал угрожать, на что Юрий ему ответил в грубой форме.

Звягин сидел на кровати. Мысли путались в голове. Шизофрения какая-то. Навязчивые образы. Того гляди, крыша поедет. С этим нужно что-то делать.

Заиграл мобильный. Вновь звонила Оля. Она назначила встречу. Стальные нотки в её голосе не предвещали ничего хорошего.

Звягин вошёл в кафе на пятнадцать минут раньше. Жестом высокоподнятой руки Оля обратила на себя внимание и пригласила Юрия к себе.

- Что будешь пить? - поинтересовалась она.

- Сок. Апельсиновый сок, - не раздумывая, определился Звягин, - я за рулём.

Оля сделала заказ официанту, и когда он ушёл, глядя прямо в глаза, обратилась к Юрию:

- Не буду вокруг да около. Я встретила человека. Мы долгое время просто встречались. Теперь он хочет узаконить наши отношения. Сам понимаешь, это не возможно, пока мы с тобой не аннулируем печати в паспортах.

Оля сделала паузу. Ничего страшного в таком повороте событий Звягин пока не видел. Он сидел и спокойно слушал.

- Ты не глупый человек, и прекрасно понимаешь, что ради такого пустяка я бы не стала вытаскивать тебя из берлоги.

"Сейчас будет самое главное, - подумал он, - даже догадываюсь что".

- Кроме фиктивного брака, все эти годы наши отношения были ещё и деловыми в плане совместного бизнеса: ты писал, я продавала. Да?

Звягин кивком обозначил "да".

- Поэтому заработанные нами деньги я предлагаю поделить поровну. Что ты на это скажешь?

Возражать против правды невозможно, если не врать. Юрий в данной ситуации лгать не собирался:

- Хотя мы с тобой не оговаривали этот пункт наших отношений... Согласен. Работали вместе, значит, и разделим всё по совести, а не по закону.

Упоминая о законе, он дал понять, что не забыл о двухкомнатной квартире "любимой", на лице которой не мелькнуло и тени тревоги.

- Вот и хорошо, что мы с тобой прекрасно понимаем друг друга. Поскольку у меня жильё было до того как... мы его в расчёт не включаем, а делим только заработанное совместно: счёт в банке, загородный дом и машину.

Оля снова сделала паузу. На лице Звягина читалось недовольство.

- Может быть, дорогой, у тебя есть другие варианты?

Юрий молчал: на счету в банке было примерно столько же, сколько стоил дом и машина.

- Я предлагаю, - продолжала Оля, - дом и машину оставить тебе: ты к ним так привык... К тому же, любимый, тебе нужно где-то жить и на чём-то ездить. Согласен?

В планы Звягина не входило оставаться в роскошном доме с машиной и без денег. Но выбирать было не из чего, и он коротко подытожил:

- Согласен.

После этого они выпили за мирное разрешение спорных вопросов, точнее, за то, что таковых не возникло. Как только оформили развод, Звягин отдал кредитную карточку бывшей супруге.

- Надеюсь, мы останемся друзьями? - поинтересовался он, во время дружеского ужина, напоминавшего "подведение итогов успешного завершения многолетней сделки".

- Хорошими друзьями, - уточнила Оля и тут же дополнила, - и партнёрами по бизнесу. Пиши. Я буду проталкивать. Думаю, сойдёмся в цене.

"Вроде бы и расстались по-людски, - думал Юрий, возвращаясь домой, - а на душе всё равно кошки скребут". Без денег первое время придётся туговато. Но "бомба" уже готова, и её часовой механизм отсчитывает последние часы. Послезавтра приезжает Захаров. Может и к лучшему, что Оля отвалила именно сейчас: гонораром не придётся делиться.

Весь следующий день Звягин провёл в ожидании, тоске и безделье. Сплин подавлял вдохновение: писать не хотелось. Ночь прошла тревожно. Сны, один сумбурнее другого, мучили Юрия до самого утра. Утешало одно - не являлся старик Яков, который всё время чего-то требовал.

Едва наступило утро, Звягин был уже на ногах. Дождавшись восьми часов, официального начала рабочего дня, он набрал номер Марка Семёновича и договорился о встрече, которую тот назначил на час дня.

"Какая разница, - утешал себя Юрий, - когда у человека есть свободное время, тогда и назначает". Но сердце уже чуяло недоброе.

Захаров больше походил на старого лиса, а не на волка, когда в деликатной форме отказывался даже посмотреть сценарий.

- Но почему? - недоумевал Звягин.

- Не хочу, Юра, иметь неприятности, - многозначительно пояснил тот.

- Ольга?

- Не могу сказать.

- Марк Семёнович, мне очень важно знать кто?

- Не проси.

"Надо же, какая коза!!! - ругался Звягин, идя к машине, - если хотела в долю, то так бы сразу и сказала. Но палки в колёса совать - это подло".

Он попытался связаться с "бывшей", но её телефоны отвечали только сериями длинных гудков, сколько раз он не доставал их своими вызовами.

Конечно же, свет не сошёлся клином на одном Захарове. Есть другие люди, работающие в этом бизнесе. Можно будет намекнуть им при случае, что старый пёс Марк отказался, даже не посмотрев сценарий. Возможно, этого говорить не стоит. Хотя, нужно будет смотреть по обстоятельствам.

Дальнейшие события разворачивались по необъяснимому варианту: все, кому Юрий показывал "Дикую охоту", наотрез отказывались от "заманчивого предложения". "Да, вы только посмотрите! Знали бы, от чего отказываетесь!"

Положение на финансовом фронте усугублялось с каждым днём. Если так пойдёт дальше, то через пару неделек будет полный "голяк": не на что будет заправить машину, нечем будет оплачивать коммунальные услуги, даже Петровне платить будет нечем. Нужно принимать экстренные меры.

Звягин пробил кое-какие каналы и нашёл адреса Питерских людей, которые могли свести его с тамошними "продиками". Всё было готово к отъезду. Оставалось взять билеты.

Этой же ночью старик Яков опять явился во сне Звягину, и снова запугивал: "Ты же знаешь заповедь "Не укради"? Так "не укради", а то отвечать придётся".

Юрий проснулся среди ночи, не выдержав нервного напряжения. Он долго лежал на спине, глядя в потолок. Может, действительно эти сны, этот старик что-то да значат? То что Лощинский пересылал ворованные вещи сомнения не вызывало. Но Вячеслав Эдуардович работал с молодёжью, а здесь старик. Причём тут старик? Хотя... стиль последнего материала, манера изложения, мысли... скорее принадлежали зрелому человеку, нежели желторотому студенту. Возможно, за всем этим что-то или кто-то и стоит.

С другой же стороны, можно так накрутить себя, можно такого навыдумывать, что ни в одни ворота не влезет. Оля устроила "каку". По непонятной причине устроила. Причём здесь ворованные произведения? И, в конце-то концов, ворую не я, а Лощинский. Если я в чём-то и виноват, то только в том, что скупаю краденое. Но я ведь его честно скупаю. Я честно за него плачу. Я не ворую, а покупаю!

Проснувшись утром, Звягин наспех позавтракал, отпустил Петровну и помчался на вокзал за билетами. Телефон дал о себе знать, когда Юрий выходил из двери кассового зала. "Кто это ещё? Ага, Петровна! Что ей ещё нужно? Я же на сегодня её отпустил".

- Юрий Олегович! Юрий Олегович! - кричала она в трубку.

- Не волнуйся, Петровна, - сердце начало колотиться с неимоверной силой, так, что и в глотке ощущались его ритмичные удары, - говори спокойно. Что там стряслось?

- Пожар! Юрий Олегович. Пожар!

- Сейчас буду, - сказал он, бросил телефон в карман, вскочил в машину и понёсся к выезду из города, будто его быстрый приезд мог что-то изменить.

Звягин чувствовал себя дряхлой лодчонкой, каким-то чудом ещё державшейся на плаву, которую суровые и безжалостные волны житейского моря добивали о скалы жизненных неурядиц.

В доме было всё: остатки денег, одежда, мебель. Но главное, там был ноутбук со всей информацией и диски с её копиями. Даже диск с "Дикой охотой", который он намеревался везти в Питер, тоже был в верхнем ящике стола в рабочем кабинете.

"Брось же копию в карман: флэшка много места не займёт - ругал он себя, - чего тебе это стоит? Лень матушка! Не послушал совета мудрых немцев, держал все яйца в одной корзине, вот и доигрался".

Может, не так страшен чёрт, как его малюют. Стоит ли впадать в панику, раньше времени. Возможно, сгорела только кухня или полотенце какое-нибудь, а истеричная баба вопит на всю Ивановскую: "Па-жар! Па-жар!"

Клубы дыма Звягин увидел издали, и понял, что одним полотенцем здесь дело не закончилось. Возле дома стояли три пожарные машины, одна милицейская и множество зевак. Пожарные расчёты заливали оставшиеся от особняка руины. Милиция собирала показания свидетелей. Зеваки делились друг с другом своими впечатлениями.

Юрий понял, что это был последний удар лодки о скалу, после которого она начнёт медленно уходить под воду, но подводной лодкой не станет.

Какой-то человек в сером костюме кем-то представился, почти в лицо Звягину ткнул раскрытое удостоверение. Юрий словно в бреду рвано отвечал на его вопросы, подписал протокол и побрёл за ограждение к "загородному дому". Его никто не остановил.

Стоя у дымящихся, пышущих жаром головешек, он достал из кармана билет, зачем-то посмотрел на него и бросил поверх оставшегося "имения".

Молитва современного человека

Мы Твои, Господи, разве Ты не видишь. Мы же носим на шее крестики, а Ты не видишь. Мы отливаем их из золота, а Ты всё равно не видишь. Мы делаем их огромными и носим на золотых цепях поверх одежд, а Ты не хочешь их замечать.

Но мы Твои, Господи.

Мы украшаем Твоими иконами наши машины, а они разбиваются. Мы освящаем наши автомобили в церкви, а в них всё равно гибнут люди. Господи, почему Ты не видишь наших усилий?

Мы же Твои, Господи.

Мы ставим в храмах свечи, огромные восковые свечи, а Ты, их не видишь. Разве мы просим чего-то плохого? Для нас главное здоровье. Неужели это плохо? Почему Ты посылаешь нам болезни? А если и попросим наказать кого-то из наших врагов болезнями или ещё чем-нибудь, что в этом плохого: они ужасные, плохие люди. Но Ты и этого не слышишь.

Мы же Твои, Господи.

Мы стараемся исполнять Твои заповеди, по мере возможности, конечно, а Ты не обращаешь на нас никакого внимания. Извини, но Ты ставишь нам непосильные задачи. Может быть, две тысячи лет назад можно было жить так, как Ты учил, но сегодня... Представляешь, что с нами будет, если мы, например, всегда будем говорить правду? Или прощать каждому, если он попросит прощения? Или давать просящему, не требуя обратно своего? Представляешь, что с нами будет? Этого даже Ты, Господи, не сможешь представить. Поэтому сделай для нас исключение: разреши нам немножечко, самую малость, чуть-чуть лукавить, не прощать, не давать. Не засчитай это нам, как грех. Мы потом, когда-нибудь всё вернём.

Мы же Твои, Господи.

Мы хотим, Господи, помочь Тебе устранить допущенные Тобой же кое-какие недоработки. Какие? Ну, что это за внешний вид? Ты что не видел, какими нас сотворяешь? Кого может устроить такой цвет волос? Если мы красим наши волосы во все цвета радуги, иногда даже на одной голове, разве это грех? И ещё масса претензий: что это за длина ресниц, цвет губ, форма ногтей. Зачем Ты дал когти зверям? "Мы не можем ждать милости от Природы, взять их у неё – наша задача". Приходится часами просиживать в салонах красоты, платить сумасшедшие деньги. Для Тебя не секрет, что и времени, и денег нам всегда не хватает. А что ещё остаётся делать, если мы – "на лицо ужасные, но добрые внутри", как те дикари из песни.

Мы же Твои, Господи.

Но кое за что мы можем сказать Тебе спасибо. Не догадываешься? Подсказываем, у нас очень красивые... Ну?! Нет? У нас очень красивые отдельные части тела, или всё тело в целом. Разве не грех, таить от людей такую красоту, заметь, созданную Тобой? Если это красиво, если это нравится окружающим – грех лишать их возможности наслаждаться такой красотой. Но и здесь нас тоже не всё и всегда устраивает. Поэтому и в этом направлении мы тоже работаем.

Мы же Твои, Господи.

Мы уважаем силу. Ты же, Господи, Всесильный. И мы хотим быть, если уж не "всесильными", то хотя бы сильными мира сего. Скажем Тебе по секрету, наша основная сила хранится в бетонных подвалах, за бронированными дверями. У кого есть деньги, тот может всё. Чем больше денег, тем больше могущества. Мы не упускаем возможности продемонстрировать его. Наша сила блестит полированными формами наших роскошных авто, сверкает в бриллиантовых ожерельях на шеях наших женщин, золотом и драгоценными каменьями отягощает наши пальцы, покоится под золочёными крышами наших великолепных особняков. Как мы заработали эту силу? Не вопрос. Мы будем щедро жертвовать на храмы, а то и вовсе сами будем строить их. (Не своими руками, конечно.) В наших храмах будут за нас молиться, и Ты простишь нам то, как мы заработали свою силу. Простишь? Ты же Милосердный.

Мы же Твои, Господи.

Что толку помогать этой серой биомассе, которая беспробудно пьёт и умирает в больницах от нехватки денег. На водку деньги находят, значит, найдут и на лекарства. Даже если мы заплатим за лечение какой-нибудь бабки, кто это заметит? Кто это оценит? Не заметишь даже Ты. Мы уже пробовали.

Мы же Твои, Господи.

Если нет денег, но есть одна сила воли, сила характера и то мы в этом мире кое-чего стоим. Мы ни за что, и ни кому не позволим вытирать о нас ноги. Пусть только попробуют! Не на тех напали! Это раньше можно было подставлять левую щёку, если ударили по правой. Теперь это не актуально.

И всё-таки мы Твои, Господи. Какие есть, но Твои. А другими быть не можем, потому что не хотим.

Прости нас, Милосердный Господи!

(Для сравнения. Из Евангелия. Молитва мытаря: Боже, милостив буди мне грешному.)

 
Продолжение далее...
 
< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина