Жизнь и смерть

Явление душ из ада


Загробная жизнь

В Ветхом Завете над человечеством торжествовали ад и смерть. Все умирающие: и праведники, кроме Илии и Еноха, и грешники – нисходили в ад, и ад крепко держал своих узников. Сам Господь, будучи еще на земле, показал людям возможность такого явления, воскрешая мертвых. То же делали и в Ветхом Завете избранники Божьи: Илья пророк, воскресивший сына сарептской вдовы, Елисей – сына сонамитянки и другие молитвою возвращали умершие души из другого мира – из ада.

Когда же торжество ада и смерти рушилось, совершалось наше собственное искупление Богочеловеком, тогда ад уже не в силах был удерживать своих мертвецов. Мёртвые, разумеется, по воле Божьей, стали воскресать и являться живым в удостоверение, что теперь уже и ад, и смерть для верующих в Искупителя, уже пришедшего, не страшны. Не удержал ад Моисея, долженствующего быть со Христом на Фаворе. Мертвецы: дочь Иаира, сын Наинской вдовы, четверодневный Лазарь, свободно исходят из ада и воскресают.

Ад не мог их держать против воли Того, в руках Которого ключи ада. Князь тьмы предчувствовал как бы своё уничтожение и попрание, и в минуту, когда совершилось наше искупление – многие умершие святые воскресли и явились живым в Иерусалиме.

Ученики Христовы и многие из угодников Божьих воскрешали мёртвых. Если возможно было воскрешение, то отчего же считать невозможным явление мёртвых по воле Господней для известной благодетельной цели? Являлись не только святые усопшие, но и грешники, ещё находящиеся в нерешённом состоянии (ад). Как те, так и другие являлись живым не только во сне, но и чувственно. Св. ангелы, и св. угодники являлись людям для возвещения воли Божьей. Явление усопших имело целью назидание живых, уверение в действительности бытия мира невидимого, недоступного нашим телесным чувствам в нашем падшем состоянии.

Всякий христианин, хоть сколько-нибудь знакомый со священной историей, знает, что на землю приходили из загробного, духовного мира, из рая небожители: ангелы и святые. А были случаи, что приходили на землю из ада ещё не совершенно очистившиеся грешники, и потому имеющие нужду в молитвах Церкви, оставшихся родственников, знакомых. Как ангелы, святые, так и умершие грешники являлись на земле людям или в сонном видении их, или чувственно.

Видимого, чувственного общения теперь человеку невозможно иметь с загробным миром. Мир весь во зле лежит и наши почившие, как уже избегшие зла, едва ли согласились бы посещать нас. Можно себе представить то нравственное зло, которое могло бы произойти от чувственного общения двух миров. Наше падение, да и злоба дьявола, принимающего на себя все образы, непременно дали бы верный способ погубить живых через чувственное общение с перешедшими в загробный мир. Злые духи непрестанно посещали бы живых в образе наших умерших дорогих сердцу. Дьявол излил бы весь свой яд на человечество. Не знаю, много ли устояло бы против страшного зла в чувственном общении с умершими?

Загробная жизнь, участь праведных и грешников, наше содействие к улучшению участи грешников, испрошение у Бога прощения их грехов и средства, которыми мы помогаем почившим, – всё это засвидетельствовано на земле явлениями умерших живым.

По свидетельству истории мы знаем, что явления живущим на земле людям из загробного мира душ, уже отошедших туда, были в мире ветхозаветном, в язычестве, в Новом Завете, в первые века христианства и бывают даже в современном полухристианском или даже антихристианском мире. А современный спиритизм?.. Спириты клянутся своим спасением в истине своих уверений, что их посещают души из загробного мира; а между ними есть сердца и умы, освещенные христианским светом и даже высокообразованные?..

Во всех случаях мертвые своим явлением как бы выражали благодарность и спешили поделиться радостью со своими благодетелями.

Умершие грешники являлись на землю из ада, свидетельствовали свое горестное состояние и просили помощи у живых, которым они являлись чувственно. Это не было обманом чувств, ведь живые действительно обращались к Богу с искренней молитвой в память умерших, а те через некоторое время опять являлись им, свидетельствуя перемену своего состояния на лучшее.

О благотворном последствии милостыни усопшим сохранилось еще следующее повествование. Святая игуменья Афанасия перед отшествием из этой жизни заповедала сестрам своего монастыря поставлять в ее память трапезу нищим до сорока дней. Случилось же, что сестры только до десяти дней соблюдали завещание своей начальницы. Такое нерадение вызвало святую из другого мира.

Явившись в сопровождении двух ангелов некоторым из сестер обители, она сказала им: «Для чего преступили вы заповедь мою? Да будет всем известно, что творимая до сорока дней за душу усопшего милостыня и питание алчущих умилостивляют Бога. Если грешны души усопших, то через это принимают они от Господа отпущение грехов, если праведны – благотворительность за них служит к спасению благотворителей» (Четьи Минеи 12 апреля).

У блаженного Кир-Луки был родной брат, который и после вступления в монашеский чин мало заботился о своей душе. В состоянии такой безпечности постигла его смерть. Блаженный Лука, скорбя особенно о том, что брат его не приготовился, как должно к смерти, молил Бога открыть его участь. Однажды видит старец душу брата во власти злых духов, и тотчас после этого послал осмотреть келью брата. Посланные нашли там деньги и вещи, из чего старец уразумел, что душа его брата страдает, помимо прочего, за нарушение обета нестяжания. Все найденное старец отдал нищим.

После этого, во время молитвы, старцу открылось судилище, на котором ангелы света спорят с духами злобы о душе усопшего брата. Старец слышит вопль злых духов: «Душа наша! Она творила дела наши!» Но ангелы говорят им, что она избавляется от их власти милостыней, розданной за нее. На что духи злобы возразили: «Разве усопший раздал милостыню? Не этот ли старец?» – и указывали на Кир-Луку. Блаженный подвижник отвечал: «Да, я сотворил милостыню, но не за себя, а за эту душу». Опечаленные духи, услышав ответ старца, рассеялись, а старец, успокоенный видением, перестал сомневаться и скорбеть об участи брата.

«Однажды, – рассказывает святая мученица Перпетуя, – в темнице, во время общей молитвы, я нечаянно произнесла имя умершего моего брата Динокрита. Вразумленная этой нечаянностью, начала я молиться и воздыхать о нем перед Богом. В следующую ночь было мне видение. Вижу я, будто из темного места выходит Динокрит, в сильном жару и мучимый жаждою, нечистый видом и бледный; на лице его рана, с которою он умер. Между ним и мною была глубокая пропасть, и мы не могли приблизиться друг к другу.

А подле того места, где Динокрит стоял, был полный подъем, край которого был гораздо выше, чем рост моего брата, и Динокрит вытягивался, стараясь достать воды. Я жалела, что высота края препятствует моему брату напиться. Тотчас после этого я проснулась и познала, что брат мой в муках, но, веруя, что молитва может помочь ему в страданиях, я все дни и ночи в темнице молилась с воплем и рыданиями, чтобы он был мне дарован. В тот день, в который мы оставались связанными в темнице, было мне новое видение: место, которое прежде видела я темным, сделалось светлым и Динокрит, чистый лицом и в прекрасной одежде, наслаждается прохладою. Где у него была рана, там вижу только след ее; и край водоема теперь был вышиною не более, как по пояс отроку, и он мог без труда доставать оттуда воду. На краю стояла золотая чаша полная воды, Динокрит стал из нее пить, и вода в ней не уменьшалась. Насытившись, он отошел и начал веселиться. Этим видение и кончилось. Тогда я уразумела, что он освобожден от наказания».

Следующее явление мертвого из ада свидетельствует о силе и действительности молитв верующего и о загробном состоянии грешников в аду. Святогорец пишет о дивном событии, случившемся с двумя друзьями. Однажды, когда они были в храме, пришлось слушать поучение. Слово Божье сильно подействовало на сердце одного, и он решился изменить род жизни, – сделаться монахом.

А другой продолжал прежнюю безпечную жизнь, оставаясь в мире. Скоро его постигла смерть. Тронутый его кончиною монах, друг почившего, приступил к Богу с усердною молитвою открыть ему загробную участь друга, чтобы тот сам засвидетельствовал свое состояние. Во сне монаху является умерший его друг. «Ну, что, брат, как тебе, хорошо ли?» – спросил его монах, обрадованный видением.

«Ты хочешь знать это? – со стоном отвечал мертвец. – Горе мне бедному! Червь неусыпный точит меня и не дает мне покоя через целую вечность». «Что ж это за мучение?» – продолжал вопрошать монах. «Это мучение невыносимое! – воскликнул умерший. – Но, делать нечего, нет возможности избежать гнева Божьего. Мне теперь дана свобода, ради твоих молитв, и, если хочешь, я тебе покажу мое мучение; только совершенно ли ты хочешь видеть и чувствовать то или отчасти? Вполне всего мучения ты не можешь вынести; итак, некоторую часть я тебе покажу»...

При этих словах мертвец приподнял подол своего платья по колено, и ужас, и невыносимый смрад так поразили все чувства спящего монаха, что он в то же мгновение проснулся. Вся нога, которую открыл ему друг его, была покрыта страшным червем, и от ран выходил такой зловонный смрад, что нет возможности выразить того. Этот адский смрад так наполнил келию монаха, что он едва мог выскочить из нее, не успев даже затворить двери за собою, отчего смрад разлился на весь монастырь; все кельи переполнились им, и встревоженные иноки не понимали, что это значит. В течение долгого времени этот адский воздух не исчезал, и братия поневоле должна была оставить монастырь и в другом месте искать себе приюта; а друг покойника не мог ничем избавиться от раз вдохнутого зловония, ни отмыть от рук адского запаха, ни заглушить его никакими ароматами (Письма Святогорца. Письмо 6-е). Посещением своим и показанием язв гееннский страдалец как бы делил свою вечную неизбежную скорбь. Переданная скорбь облегчает несколько душу, если в ней примут участие другие.

«В наше время, – так рассказывал один пустынник, – был некоторый брат по имени Иоанн. Он, как знаток в книгах, определен был у нас чтецом. Брат этот умер и спустя несколько времени явился не во сне, а наяву своему отцу духовному Савве. Он стоял в дверях келии нагой и обгорелый, как уголь; с горьким воплем, испрашивая себе милости и прощения, исповедовал своему отцу духовному грех, за который несет столь ужасные мучения. «Я, – говорил он,– всегда противился закону и смеялся над писаниями».

Скоро это страшное видение исчезло от очей духовного отца; в испуге он не рассказывал об этом никому, даже и мне, всегда при нем находившемуся, опасаясь, что это было бесовское наваждение. Спустя долгое время опять повторилось видение. С мучительным воплем несчастный страдалец просил отца духовного: «Расскажи, расскажи всем о моем грехе! иначе ты сам будешь мучиться». Только тогда Савва рассказал мне все. Разузнавши подробно о жизни отошедшего брата, мы уверились, что он действительно был таков, каким исповедовал себя после смерти пред отцом духовным».

В настоящее время по воле Божьей продолжаются подобные явления душ умерших живым. Так в жизнеописании иеромонаха Аникиты, между прочим, повествуется следующее: иеромонах Аникита (в миру князь Сергей Шахматов), услышав о своей благочестивой матери, что она больна, отправился к ней, чтобы проститься с нею и получить благословение на вступление в монашество, но застав ее уже бездыханною, горько плакал о том, что не успел получить от нее благословения. Благочестивая мать слышала его слезы и не замедлила утешить его своим явлением. Во время легкого сна она явилась к нему со светлым лицом и сказала: «Благословить много, а дозволить можно» (О жизни и трудах иеромонаха Аникиты).

Один священнослужитель на 16-м году брачной своей жизни лишился супруги умной, благовоспитанной и благочестивой. Брак их скреплен был истинною, нелицемерною, взаимною любовью; живя постоянно в мире и единодушии, в неизменной друг к другу верности и целомудрии, составляя, по словам апостола, одно тело (Еф.5:31), одно нравственное лицо. Разлука с супругою сильно поразила его. Глубокая скорбь и невыразимая тоска овладели им.

Он впал в уныние и, пошатнувшись, пошел путем опасным, сдружившись с вином. «Не знаю, – говорит сам вдовый священник, – долго ли бы я шел этим губительным путем и куда бы пришел, если бы не остановила покойная моя жена.

Она явилась в сонном видении, и, принимая искреннее участие в моем положении, сказала: «Друг мой! что с тобой? Ты избрал опасный путь, на котором уронишь себя в мнении людей, а главное – можешь лишиться благословения Божьего, которое доныне почивало на нашем доме. Ты в таком сане, в котором и малое пятно представляется великим; ты на таком месте, откуда видят тебя со всех сторон; у тебя шесть неоперившихся птенцов (детей), для которых ты должен быть теперь отцом и матерью. Неужели ты перестал дорожить своим саном, своими заслугами и тем почетом, которым пользовался от всех? Неужели твоя жизнь, твои заслуги, твоя честь нужны были только для одной твоей супруги? Подумай, друг мой, об этом, прошу и умоляю тебя, размысли и рассуди здраво и поспеши сойти с того опасного пути, на который ты, к невыразимой моей горести, так необдуманно и так опрометчиво вошел. Ты грустишь о разлуке со мной, но, как видишь, союз наш не прерван; мы и теперь можем иметь духовное общение друг с другом; а в жизни загробной можем навеки соединиться на лоне Авраама, если будем того достойны. Ты жалуешься на пустоту в сердце твоем; наполняй эту пустоту любовью к Богу, к детям и братьям твоим; питай душу твою хлебом ангельским, как любил ты называть слово Божие, и любил им питать себя и семейство твое; укрепляй себя богомыслием и частым богослужением, молись Богу за меня и за себя, за детей наших и за души тебе вверенные». Этот голос искренне любимой супруги моей глубоко проник в душу мою и благотворно подействовал на меня. Я принял его, как голос моего ангела-хранителя, как голос Самого Бога, вразумляющего меня, и решился всеми силами противиться искушению и, – благодарение Богу! – при его помощи, преодолел искусителя и твердою ногою стал на путь правый».

Святогорец пишет: «Один архиепископ А. В., жестоко страдавший меланхолическими припадками, усердно просил у Бога себе помощи и раз, во время вечерней молитвы, заметил, что в передних его комнатах разлился свет, который, постепенно усиливаясь, наконец окружил его самого. Тут же увидел он какую-то женщину, и, всмотревшись в нее, узнал, что это была покойная мать его. «Зачем так горько плачешь, – сказала она, – и понимаешь ли, чего просишь у Господа? Для Господа не трудно исполнить твое прошение, но знаешь ли, чего ты из-за этого лишаешь себя?.. Ты и сам не знаешь, что себе просишь!» И, дав ему несколько наставлений, сделалась невидима.

«В Орлове, Вятской губ. – пишет еще Святогорец, – есть священник о. М. Л., близкий мне родственник; он передал мне следующий случай: в его приходе, в расстоянии от города верст десять, жил крестьянин, отличавшийся кротким характером и скромностью.

В 1848 или 1849 году, хорошо не упомню, крестьянин этот отчаянно заболел; по желанию его о. М. напутствовал его св. Таинами и, по принятии их, вскоре больной умер. Его омыли, положили на стол и приготовили гроб. Прошло два часа, как больной испустил дух, вдруг он открывает глаза, садится на свою постель сам собою, тогда как в течение всей своей болезни не мог этого сделать, оставаясь в крайнем изнеможении сил. Первые его слова, как только открыл глаза и сел, были, чтоб поскорей послали за священником, что и было тотчас же исполнено.

«Когда я, – говорит о. М., – прибыл к ожившему, он просил выйти из комнаты всех, объявляя, что желает наедине поговорить со священником. Домашние удалились; оживший глубоко вздохнул и сказал: «Батюшка! я ведь умирал, был взят ангелами и представлен Господу. Когда я предстал перед Ним, и поклонился Ему, Он посмотрел на меня так милостиво, с такой любовью, что не могу того выразить. Вид Его – не сказать как хорош! «Что ж вы взяли его? – наконец кротко сказал Господь ангелам, приведшим меня. – У него еще есть на душе грех, в котором он никогда не исповедовался духовнику, забывши его по давности». И при этом Господь напомнил мне мой неисповеданный грех. Я тогда только и сам почувствовал, что точно было у меня такое дело, но я забыл и никогда не каялся в том священнику. «Отведите же его, – продолжал Господь, – чтоб он очистил свою совесть пред духовником, и тогда опять сюда возьмите его». «Я сам я не знаю, – сказал после того оживший,– как я опять сделался живым». Тут он с чувством рассказал забытый грех, и о. М. прочел над ним разрешительную молитву, прося помнить и его, как своего духовного отца, когда предстанет опять перед Богом. Едва только о. М. отправился к дому, оживший мирно и без смущения предал дух свой Господу. Так-то милостив Господь».

Действительный тайный советник князь Владимир Сергеевич Долгорукий, находясь в звании посланника при прусском дворе, в царствование Фридриха, заразился там вольномыслием. Узнав об этом, родной брат его, князь Петр Сергеевич, не раз писал к нему письма, в которых уверял его, что он в заблуждении, что без истинной веры нет на земле счастья, что вера существенно необходима для будущей жизни и проч. Но все было напрасно. Читая беспрестанно Вольтера, Даламберта и др., князь Владимир Сергеевич смеялся над убеждениями набожного брата. Однажды он, возвратясь от короля и чувствуя сильную усталость, разделся наскоро, бросился в постель и скоро задремал. Вдруг слышит он, кто-то одергивает его занавес, приближается к нему, и хладная рука прикасается к его руке, даже жмет ее. Он смотрит, видит брата и слышит от него: «Верь». Обрадованный неожиданным явлением, князь хочет броситься в объятия брата и друга, но вдруг видение исчезает. Он спрашивает слуг: «Куда девался брат?» И, услышав от слуг, что никакой брат к нему не являлся, старается уверить себя, что это сон, мечта, но слово «верь» не перестает раздаваться в ушах его и не дает ему покоя. Он написал число, час и минуту видения, и вскоре получил известие, что в этот самый день, час и минуту скончался брат его, князь Петр Сергеевич. С тех пор он сделался набожным и верующим христианином и об этом видении часто говаривал другим.

Поэт Жуковский предлагает два случая, за достоверность которых ручается. Вот один из этих случаев, который подтверждается и профессором хирургии Пироговым. Дело было в Москве. У одной дамы был сильно болен ее любимый сын, у которого она и сидела ночью.

Все внимание матери было соединено на страждущем младенце, как вдруг она видит, что в дверях ее горницы стоит ее родственница Мойер, проживавшая в Лифляндии, в Дерпте. Явление было так живо, что прискорбная мать, забыв ребенка, обратилась с распростертыми объятиями к вошедшей Мойер. «Это ты, М.?» – но посетительница мгновенно исчезла. Что же оказалось? В эту самую ночь, в этот самый час г-жа Мойер умерла родами в Дерпте. Другой же случай и многие другие примеры приведений, о которых рассказал автор, я не помещаю здесь, но желающие могут обратиться к 6-й книге сочинений Жуковского, к статье «Нечто о Привидениях».

В Словаре Достопамятных Людей Русской Земли, Бантыш-Каменского, изд. 1836 г., в т. 5 на стр. 94 и 95 сказано: однажды Екатерина Ивановна Штакельберг, в бытность Высочайшего Двора в Царском Селе (1767 г.) по званию фрейлины, находясь при Дворе, занималась своим туалетом в присутствии нескольких молодых подруг и в том числе графини Елисаветы Кирилловны Разумовской.

Среди полного веселья Екатерина Ивановна, как бы невольно, взглянула в окно, потом еще раз взглянула с большим удивлением, а затем и в третий раз, причем, вскочив с кресел, вскрикнула: «Батюшка приехал и подходил к окну!» Она побежала навстречу отцу в сад, но там никого не было, и после долгих розысков наконец убедилась, что родитель ее не приезжал. Когда рассказали об этом Императрице, то она повелела записать день и час видения. Через несколько дней получили известие из Риги о кончине отца Екатерины Ивановны, и именно в тот день и час, когда он явился дочери.

Жили два приятеля, и жили душа в душу. Раз они куда-то ехали и остановились на ночлег в одном городе: один у своего приятеля, а другой, у которого не было никого – ни родных, ни друзей, должен был остановиться в трактире. Первый, остановившийся у приятеля, лег, заснул и видит сон, будто к нему является друг его и говорит: «Приди, пожалуйста, ко мне, хозяин трактира меня обижает и даже хочет убить». Сон этот так сильно встревожил его, что он проснулся и пошел было в трактир выручать из беды приятеля, да дорогой раздумал, полагая, что это – бред, пустяки, и воротился домой; но только что он уснул, как опять видит сон, будто приятель его, плавая в своей крови и умирая, упрекает его за то, что он не пришел к нему на помощь, и говорит: «Я уже убит трактирщиком, тело мое изрезано в куски, вывезено моим убийцей за такие-то городские ворота и там зарыто в навозе». Этот последний сон, еще более встревожил спавшего, он проснулся и тотчас же побежал за городские ворота, где и нашел своего друга в таком именно положении, в каком сказано ему было во сне, и он предал убийцу суду» (Странник за 1860 год).

Если говорить языком современного неверия XIX века, то действительно, по временам бывают чудные вещи и, по своей сущности, таинственные. Если же иногда причину таинственного события полагать в слепом случае, то, рассматривая его ближе и внимательнее, нельзя не заметить в нем еще малоизвестные нам законы психической жизни. Вот факт, описываемый в московской газете «Гатцука», № 1, 1883 г., стр. 7.

Действующие лица этого таинственного случая – два друга: умерший Князев и живой Побединский. Князев и Побединский после многолетней искренней дружбы должны были расстаться, ибо Побединский отправился в поход во время польского восстания. При дружеском расставании Побединский говорит: «Если не увидимся более здесь, то все-таки увидимся там!» «Нет, я не умру, прежде чем не прощусь с тобой», – возразил Князев. Друзья расстались. После нескольколетней разлуки Побединский, взяв отпуск, отправился из Варшавы к своему другу Князеву, и что же – встречает его уже мертвым, лежащим на столе. Когда наступил вечер, приезжему гостю отвели для ночлега кабинет покойного. Что случилось с Побединским в эту ночь, помещаем его собственный рассказ.

– Я задремал, но это не была приятная дрема после усталости, а какое-то тяжелое забытье... Я слушал, как кругом воцарилась тишина, и только голос дьячка нарушал ночное безмолвие. Часов около двенадцати меня разбудили чьи-то шаги... Я быстро обернулся и стал прислушиваться... шаги раздавались все ближе... и вдруг в дверях, между портьерами, показалась высокая фигура моего друга...

И клянусь вам, это не была игра воображения... Он стоял, вытянувшись во весь рост, тусклые глаза его бесцельно смотрели куда-то в стену... У меня встали дыбом волосы... кричать не мог... голос отказался повиноваться... тусклый свет лампады прямо падал на лицо мертвеца и придавал ему какое-то страшное выражение... Но вот мертвец зашевелился... сделал еще несколько шагов, повел глазами по всей комнате и остановил их на мне... До конца моей жизни я не забуду этого взгляда... Мертвенно бледное, до сих пор неподвижное лицо покойника преобразилось, точно теплота и свет разлились по нему, потухнувшие глаза вспыхнули, даже на бледных губах показалась улыбка, а слишком знакомый голос ясно произнес: «Побединский! Друг мой! Тебя ли я вижу?» – и мертвец бросился ко мне, стал сжимать меня в своих объятиях… Напрасно употреблял я все усилия, чтобы освободиться от этих страшных объятий: губы мертвеца касались моих губ, худые пальцы, точно клещи, впивались в мое тело... После тщетных усилий освободиться и под влиянием страха, о котором нельзя дать точного понятия, я лишился чувств...

Было уже утро, когда я очнулся; возле меня суетились люди и какой-то седенький господин.

– Где я? Что со мной? – спросил я окружающих.

– После, после все узнаете, – ответил мне седой господин, который оказался доктором. Я нетерпеливо ждал объяснения страшного ночного кошмара. Сон это или действительность? – думал я и терялся в догадках... Прошло еще несколько томительных часов.

Я чувствовал себя настолько уже бодрым, что мог приподняться с постели и опять назойливо приставал к доктору с вопросом: что со мною было?..

– С вами был страшный обморок, – объяснил доктор...

– А мертвец?.. Неужели он в самом деле приходил ко мне?

– К вам приходил не мертвец, а живой человек...

– Стало быть, он жив?

– Был... несколько часов тому назад, а теперь... – и доктор приподнял портьеру в зале. Покойник опять лежал на столе под парчой, а в ногах его заунывно раздавался голос дьячка.

Вот что узнал я от доктора: покойный друг мой, прежде чем отойти навсегда в вечность, впал в предсмертный летаргический сон.

Читавший по нему псалтырь дьячок вышел ночью из залы и заговорился с людьми... В это время мирно умерший, очнувшись, встал со стола и по привычке пошел в свой кабинет. Крик вернувшегося дьячка поднял на ноги весь дом.

– Представьте наше изумление, – сказал доктор, – и ужас, когда мы увидали мертвеца, лежащего у вас на груди...

– И он был жив, когда вы вошли?

– Нет. Искра жизни вспыхнула в покойном на несколько мгновений, как будто для того, чтобы исполнить данное Вам слово: не умирать, не простившись с Вами.

 
Автор: монах Митрофан
Из книги: «Загробная жизнь. Как живут наши умершие и как будем жить и мы после смерти»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст