Подвижники веры

Марфа  Степановна  Сабинина


«Если я буду в силах писать, услышите обо мне...»

Марфа  Степановна  Сабинина

В истории всегда были люди, которые примером своей удивительной жизни меняли жизнь других людей, делая ее более радостной и осмысленной. Немногим сегодня известно имя Марфы Степановны Сабининой, а между тем, эта удивительная женщина оставила свой след в истории русского общества, прежде всего, как основательница Красного Креста на территории России, представительница духовного сословия XIX века, личность исключительно музыкально и художественно одаренная, женщина с неординарной судьбой.

Милосердие, жертвенность, самоотдача – этих качеств не хватает всем нам. Марфа Сабинина была ими щедро одарена. Путь общественного служения... Понятие, которое сейчас, к сожалению, почти утратило свою ценность. Немногие идут им. Марфа Сабинина сознательно избрала этот нелегкий путь.

Родители

Многое о жизни Марфы Сабининой мы узнаем из ее «Записок», которые были опубликованы в журнале «Русский Архив» в 1900-1902 годах, к их написанию ее побуждал издатель и редактор журнала Петр Иванович Бартенев. В основу записок Сабининой положены дневниковые записи.

Отец Марфы Сабининой происходил из рода Сусаниных, его предок женился на дочери русского национального героя Ивана Сусанина Антониде. Стефан родился в семье бедного дьяка в селе Болота Воронежской губернии, окончил местное Духовное училище и гимназию. Затем окончил Петербургскую Духовную академию, проявив способности к языкам, и был оставлен при академии на кафедре немецкого языка. В 1823 году Стефан Сабинин, уже будучи в священническом сане, был назначен священником  русской посольской церкви в Копенгагене. С этого времени началась его многосторонняя научная деятельность. Он занялся филологическими исследованиями Священного Писания Ветхого Завета. В журнале «Христианское Чтение» им было напечатано более 17 монографий по истории и археологии Ветхого Завета. Стефан Карпович печатался в отечественных журналах и исторических сборниках, был постоянным корреспондентом Петербургской Духовной академии. Императорской Академией Наук была издана Исландская грамматика Сабинина, в рукописи имеется его Сирская грамматика. В 1843 году Стефан Сабинин был избран в члены королевского общества северных антиквариев и комитета для изучения древнерусской истории.

Четырнадцать лет прожил о. Стефан в Дании, а в 1837 г. его перевели в Веймар и назначили духовником эрцгерцогини Марии Павловны (старшей сестры императора Николая I) и настоятелем домовой церкви св. Марии Магдалины.

Отец Стефан был женат на Александре Тимофеевне Вещезеровой, дочери петербургского протоиерея. Брак этот, несомненно, был счастливым, несмотря на разницу в возрасте, муж был старше на 17 лет. Он  обучил жену немецкому, датскому и французскому языкам. Латынь, греческий и другие Марфа Степановна Сабинина выучила сама, была деятельной помощницей супругу в научной работе. Занималась переводами. В основном, она переводила сочинения мужа, но известен также и ее перевод «Торквато Тассо» Гете. Кроме того, Александра Тимофеевна была прекрасным живописцем, одна из ее картин маслом получила медаль Академии художеств.

Дети

У Сабининых было одиннадцать детей, и все они отличались разнообразными талантами. Старший сын Дмитрий издал в 1840 году первую часть переведенных на немецкий язык повестей Пушкина (вторая вышла в 1848 году) с краткой биографией поэта и письмом Жуковского к С. Л. Пушкину с описанием последних минут жизни поэта. Другой сын был живописцем. Одна из младших дочерей, получившая прекрасное музыкальное образование, выступала в публичных концертах. Но наибольшими талантами выделялась Марфа Сабинина.

Она родилась в Копенгагене в 1831 г. Девочка обладала не только выдающимися музыкальными способностями, но и прекрасным голосом.

В 9 лет она уже исполняла сложнейшие произведения Листа. В 12 лет Марфа стала членом музыкального кружка, основанного в Веймаре великой княгиней Марией Александровной. Марфа пела в хорах под руководством Листа и Берлиоза, брала уроки музыки и вокала у лучших немецких профессоров, участвовала в благотворительных концертах и даже организовала свой собственный хор. Успехи ее были столь блистательны, что Ференц Лист предложил ей заниматься с ним. Лист был дружен с семьей Сабининых, и виртуозная пианистка Марфа Сабинина стала его лучшей ученицей.

Дом Сабининых в Веймаре стал своеобразным культурным центром: здесь останавливались едва ли не все проезжавшие по Германии путешественники-соотечественники – ученые, писатели, композиторы. Историк Михаил Погодин оставил описание своей первой встречи с этим семейством: «...жена со старшей дочерью писали картину масляными красками, которая с честию могла бы занять место в академическом классе; другая твердила урок на фортепиано, какую-то сонату Моцарта, сыновья сидели за латинскими авторами, а отец читал католический журнал. Столько образованности, любознательности, вкуса нашел я во всем семействе, сколько мудрено найти у какого-нибудь русского князя или графа...»

Россия

Россию Марфа впервые увидела в 26 лет. В Москве и Петербурге дала несколько концертов, и выступления виртуозной пианистки имели шумный успех. О своих впечатлениях она пишет в «Записках», которые вела с десятилетнего возраста.

Известный за границей музыкант, 26-летняя Марфа приехала в Россию, чтобы «представить свой талант на суд публики». Особенно поразила ее встреча в Москве. «Большой наградой за все годы трудов и прилежания был тот теплый прием, который оказали москвичи», — отмечает она.

Она была представлена императрице, которая отнеслась к ней особенно милостиво. «Императрица около часа говорила со мной обо всем возможном. Я все спрашивала себя, какой интерес ее величество может найти в моем разговоре, и ничего не понимала; гораздо позже для меня все стало ясно: это был своего рода экзамен, устроенный мне ее величеством, в виду будущего призвания моего на службу к великой княжне Марии Александровне».

И на Александра II, и на императрицу Марию Александровну гостья произвела настолько хорошее впечатление, что в 1860 году ее неожиданно призвали ко двору и назначили преподавательницей музыки к великой княжне Марии Александровне, семи лет, поручив одновременно заниматься и с малолетним великим князем Сергеем Александровичем, трех лет от роду. Оказанная ей огромная честь навсегда прервала ее блестящую артистическую карьеру.

В своих «Записках» Марфа Степановна пишет: «30 сентября получила официальную бумагу о моем назначении... Приближался день моего отъезда, 6(18) октября. Я утешалась только мыслью, что восемь лет не вечность, а я приняла это место с условием, что по истечении этого времени я могу его оставить.

По условиям, служба моя должна была состоять в том, что я ежедневно буду давать уроки музыки великой княжне Марии Александровне, с обязательством жить там, где будет находиться царская семья».

Ференц Лист подбадривал свою ученицу, утверждая, что перемена мест полезна, что «оставаться в том городе, где учился, значит киснуть, чтобы узнать свои силы и знание, надо пробить себе дорогу в чужой обстановке».

Марфа Степановна провела при Дворе восемь лет. Хотя она часто играла во дворце, давать публичные концерты уже не могла: таковы были строгие правила дворцового этикета. Сохранились два романса Сабининой на стихи Федора Тютчева: «Вешние воды» и «Слезы людские».

Новый путь

Стремление к милосердию и удивительная  энергия нашли выход и в замкнутой дворцовой жизни. В 1866 году Марфа первой проявила инициативу создать Российское общество Красного Креста, существовавшее с 1863 года во всей Европе, за исключением России и Турции. При Дворе Марфа Степановна нашла себе подругу – фрейлину императрицы баронессу Марию Петровну Фредерикс, с которой не расставалась до конца своих дней. Обе женщины положили много труда и энергии на осуществление этого дела. Уже 3 мая 1867 года высочайше был утвержден устав Общества попечения о раненых и больных воинах, которое позже стало именоваться Российским обществом Красного Креста. Идея объединения в России благотворительных движений милосердия под эгидой Российского отделения Международного Красного Креста была горячо поддержана императрицей Марией Александровной. Ее Величество не только постоянно вносила в Красный Крест крупные суммы, но и принимала личное участие в ряде его благотворительных акций. До 1879 года Общество Красного Креста носило название «Общество попечения о раненых и больных воинах». Марфа Степановна Сабинина и Мария Петровна Фредерикс были избраны пожизненно почетными членами Общества.

Когда Красный Крест стал на твердую почву и образовались (кроме главного управления) дамские комитеты, открылись богатые склады, баронесса Фредерикс стала звать Марфу Степановну в свое крымское имение «Джемиет» отдохнуть от тяжелых трудов, тем более что восьмилетний срок, на который она была приглашена ко двору, истек. Но отдыхать в благословенном Крыму не пришлось. Там они деятельно приступили к осуществлению мечты Марии Петровны: построить в имении церковь и создать при ней Общину сестер милосердия. Однако на это требовались немалые деньги, которые запущенное имение дать не могло. И здесь вновь проявились незаурядные организаторские способности Марфы Степановны.

За короткое время она детально изучила науку виноградарства и виноделия и сумела поставить винодельческое хозяйство имения на такой уровень, что «мускаты» и «токаи» собственного подвала баронессы на Ялтинской и Одесской выставках получили золотые и серебряные медали. Джемиет стал приносить ощутимый доход.

В 1870 году  деятельность по созданию Общины сестер милосердия пришлось приостановить: началась франко-прусская война. Сабинина и Фредерикс были вызваны императрицей и отправлены на собственные средства ее величества для изучения деятельности Красного Креста за границей. Женщины ездили по всем госпиталям и барачным лазаретам Германии и Франции, днем работали, а по ночам писали отчет обо всем увиденном. Изучив до тонкости все, что касалось Красного Креста, обе подруги возвратились в Крым, где застали императрицу, которая была так довольна и благодарна Марфе Степановне, что пожаловала в знак монаршей милости только что установленную брошку с изображением Красного Креста.

В конце зимы Марфа Степановна опять была вызвана императрицей в Петербург. Государыня объявила свое желание: показать полученные за границей знания и умения на практике и устроить в Петербурге образцовый барачный лазарет.

«Но, – прибавила императрица, – у меня нет на то ни денег, ни доктора, который бы мог помочь Вам; устройте сами». Императрица не ошиблась, поручив это дело Марфе Степановне. В течение короткого времени она нашла и деньги, и доктора с архитектором, и место для постройки лазарета. В конце марта 1871 года ее величество уже заложила первый камень в фундамент барачного лазарета на Песках. Отклонив предложение императрицы возглавить созданный ею барачный лазарет, Марфа Степановна вернулась в Крым – выполнять данное баронессе Фредерикс обещание устроить в «Джемиете» церковь и общину сестер милосердия.

С 1872 по 1876 г. жизнь Марфы Сабининой была полностью посвящена устройству церкви и Общины сестер милосердия. Проблем было немало: средства ограничены, рабочих рук не хватало, все материалы приходилось выписывать. Но все трудности были преодолены. Деревянный иконостас собственноручно вырезали баронесса Фредерикс и сестры Сабинины. Всю живопись, каждую деталь в церкви женщины выполнили сами. Церковь Святого Благовещенья была освящена в мае 1876 года. На освящении присутствовали императрица, великий князь Сергей Александрович и великая княжна Мария Александровна. Основанную общину, названную Благовещенской, императрица приняла под свое покровительство.

И вновь война – сербско-турецкая. Мария Степановна организовала в Ялте дамский комитет, который за месяц сформировал полный комплект на сто кроватей для раненых. В июле 1876 года императрица призвала Марфу Сабинину с ее сестрами на театр военных действий – в Сербию. За несколько дней до отъезда Сабинина приняла присягу, и  архиепископ  Гурий   благословил ее на должность настоятельницы Благовещенской общины.

С богатым запасом белья, перевязочного материала и лекарств для лазарета на сто кроватей, напутствуемая молитвами и благословением всех жителей Ялты, Марфа Степановна с сестрами милосердия отплыла в Одессу и 15 августа прибыла в Белград. Община проработала до 18 ноября, оставив в окрестных поселениях самое благодарное воспоминание.

Перемирие – и новая война, русско-турецкая. Императрица назначила Марфу Сабинину заведовать уходом за ранеными на санитарных поездах в Румынии. И здесь Марфа Степановна сумела проявить административный талант, энергию, знание и такт. Объем административных работ был значителен, а кроме того, ей приходилось постоянно примирять три стороны. Каждый день возникали  недоразумения между военно-медицинской администрацией, Красным Крестом и румынскими властями, но все они отступали перед обаянием, деловой хваткой, гибкостью ума Марфы Сабининой.

Немалых трудов стоило  поддержание необходимой дисциплины и согласия между подведомственными ей сестрами (а их число доходило до 136-ти) и поездными врачами, комендантами, уполномоченными Красного Креста. И это не день, не два, а целых 18 месяцев! Именно Марфа Степановна организовала эвакуацию больных и раненых по Дунаю, а для этого нужно было иметь все те замечательные качества, которыми в полной мере обладала эта хрупкая удивительная женщина: и редкий административный талант, и практический склад ума, и неиссякаемая энергия. Именно тогда европейские организации Международного Красного Креста склонили головы перед крымчанками! Под непосредственным руководством Марфы Сабининой простые грузовые баржи были превращены в удобные плавучие лазареты (дощатые бараки на палубе) с образцовой вентиляцией и всеми необходимыми приспособлениями.

Крымская община сестер милосердия получила широкую известность в России и за рубежом, ее самоотверженная работа была отмечена высокими наградами и благодарными словами тысяч спасенных воинов. Но, к великому сожалению, домой вернулась лишь половина состава общины, многие сестры умерли от тифа.

Осенью 1878 года Марфа Степановна вернулась в Россию. С небольшим количеством сестер она приехала в Крым и трудилась в больнице при имении Марии Фредерикс.

Главной целью Благовещенской общины стало оказание бесплатной медицинской помощи людям, не имевшим средств на лечение. Тяжелобольных помещали в созанный своими силами госпиталь при церкви Святого Благовещенья.

Тем, кто мог ходить, предоставлялись необходимые лекарства и постоянное наблюдение врачей и фельдшеров. Многие известные ялтинские врачи (особо следует упомянуть В.Н. Дмитриева) активно поддерживали подвижничество основательниц Российского Красного Креста, безвозмездно проводя лечение и консультации всех, кому помогала Община. Они же обучали сестер милосердия основам ухода за больными.

Но активные труды Марфы Сабининой прервались внезапно и страшно. Душной ночью с 8 на 9 июля 1882 года в отличавшемся тихим нравом обитателей урочище Магарач случилась страшная трагедия: сгорел каменный дом Сабининых, а в нем мать Марфы Степановны и три ее дочери Надежда, Елена и Магдалина. Четвертая дочь, Александра, была вытащена из огня дворником, но через неделю умерла от ожогов и нервного потрясения, успев перед этим дать свидетельские показания. Это не был простой пожар: веревка на шее несчастной умирающей женщины, ее слова о каких-то людях в красной одежде наводили на подозрения, все это похоже было на убийство и поджог с целью грабежа.

Марфу Степановну от страшной смерти избавила только счастливая случайность – она задержалась по делам Благовещенской общины у Марии Фредерикс и осталась там ночевать. Но несчастье подкосило сильную женщину (сильные натуры и страдают исключительно). Она отошла от общественной жизни, а суд оправдал убийц ее близких. Переехав вместе с баронессой М. П. Фредерикс и С. В. Дараган в Кастрополь, Марфа Степановна замкнулась, рисовала, занималась цветами, музыкой, писала воспоминания. Она не озлобилась на несправедливость, с окружающими людьми обходилась приветливо, ласково, всегда поддерживала интересный, умный разговор.

Последним делом ее жизни стало сооружение маленькой переносной церкви в Кастрополе, где на 12 верст в округе не было Божьего храма. Уезжая из Кастрополя, Марфа и Мария подарили эту церковь Феодосийскому подворью Топловского монастыря. Владыка Мартиниан освятил ее во имя св. великомученика Пантелеимона. Богослужения в этом маленьком храме совершались ежедневно и привлекали много богомольцев.

Но здоровье Марфы Степановны было подорвано семейной трагедией, и вскоре она тяжело заболела: лишилась речи, отнялись правые рука и нога. Через некоторое время наступила поправка, она стала вновь, хотя и с трудом, говорить, рисовать, играть несложные музыкальные пьесы. Последние полтора года жизни были тяжелы, развилась болезнь сердца. За несколько часов до кончины Марфа силилась уловить какой-то мотив, напевала, хотя дыхание ее уже останавливалось. «Я сочиняю», – говорила она.

Умерла Марфа Степановна Сабинина 14 декабря 1892 года в Ялте. Благовещенская община Красного Креста после смерти Марфы Степановны успешно продолжала свою благородную деятельность еще около 30 лет – вплоть до установления советской власти в Крыму. Тогда же в Джемиете стал работать санаторий Красного Креста, но после гражданской войны строения обветшали и были снесены, и на их месте заложена плантация винограда.

Кавалер бронзовой медали за русско-турецкую войну 1877-1878 гг.;  знака Красного Креста 1877-1878 гг.; Командорского креста сербского ордена Такова; виртембергского ордена Ольги; румынского ордена Елисаветы; сербского ордена Красного Креста за 1876 год, – Марфа Степановна Сабинина была похоронена на Поликуровском кладбище. К сожалению, могила не уцелела, и этого уже не поправишь, но в наших силах сохранить имя  и подвиг этой необыкновенной женщины в истории и в наших сердцах.

 
Автор: Екатерина Немчинова
Журнал Самарянка №1/2010
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст